Читаем Чудо на Гудзоне полностью

Усовершенствованная система предупреждения опасного сближения с землей, синтезированный голос (3:30:24): Земля, земля. Тяни вверх. Тяни вверх. Тяни вверх. Тяни вверх…

Салленбергер (3:30:38): Группируемся!

Это было ужасно и прекрасно одновременно.

Мы с Джеффом оказались в этаком плавильном тигле, в какофонии автоматизированных предупреждений, синтезированных голосов, повторяющихся сигналов, радиовызовов, предостережений системы опасного сближения с землей. И среди всего этого мы должны были сохранять управление самолетом, анализировать ситуацию, выполнять пошаговые действия и принимать критически важные решения, не отвлекаясь и не паникуя. Казалось, что наш мир катится к концу, и все же наша командная координация была прекрасна. Я очень гордился тем, чего мы сумели достичь.

После первого прослушивания вместе со следователями NTSB мы с Джеффом отлучились в туалет. Нам в этот день предстояло прослушать запись еще несколько раз, но я подумал, что нам обоим нужна передышка, прежде чем мы продолжим.

Когда мы шли по коридору этого старого административного здания, я повернулся к Джеффу и спросил:

– Что думаешь?

Прежде чем он успел ответить, я почувствовал, что должен кое-что сказать:

– Скажу тебе, что думаю я, – сказал я. – Я так горжусь тобой! Через пару секунд после того, как я попросил чеклист, ты достал его, нашел нужную страницу и начал его зачитывать. И не отставал от меня, шаг за шагом, «запрос-подтверждение», несмотря на все эти отвлекающие факторы. Мы сделали это вместе.

Бо́льшую часть заслуг в рейсе 1549 СМИ приписывали мне.

– Мне все равно, что бы там ни говорили, – сказал я Джеффу. – Мы были командой.

Он взглянул на меня, и я увидел на его глазах слезы.

– Спасибо, – выговорил он.

У меня самого ком стоял в горле. Мы обнялись, потом немного постояли в коридоре, не говоря ни слова. Мы были двумя людьми, которые вместе прошли через необыкновенные события и не могли подобрать слов, чтобы полностью выразить пережитое.

В конце концов мы вернулись обратно в лабораторию, где присоединились к следователям и стали снова и снова прослушивать запись из кабины [пилотов].

Когда Келли была совсем маленькой, она однажды спросила меня:

– А какая работа самая лучшая на свете?

Я ответил ей так:

– Та работа, которой ты станешь заниматься, даже если не должна этого делать.

Это так важно для людей – найти работу, соответствующую их сильным сторонам и увлечениям! Люди, которые любят свою работу, трудятся усерднее. Они обретают более глубокое понимание тонкостей своих обязанностей. Они хорошо служат нашему миру.

К 14 января 2009 года моя жизнь представляла собой ряд тщательно продуманных возможностей наилучшим образом проявлять себя в качестве пилота, лидера и члена команды. Я был безвестным, обычным человеком – мужем, отцом, пилотом US Airways. Пятнадцатого января обстоятельства изменили все – очередное свидетельство того, что никто из нас не знает, что ему сулит завтрашний день.

Я сорок лет в небе, но в итоге обо мне будут судить по тем 208 секундам. Для меня это напоминание: нам необходимо стараться каждый раз поступать правильно, делая все, что в наших силах, потому что мы никогда не знаем, в какой момент нашей жизни нас будут оценивать.

Я говорил Кейт и Келли, что у каждого из нас есть обязанность хорошо себя подготовить. Мне хочется, чтобы они вкладывали в себя, никогда не переставали учиться, как профессионально, так и в личном плане. Я надеюсь, что в конце жизни, как и все мы, они зададут себе простой вопрос: сделала ли я этот мир лучше? Мне хотелось бы, чтобы ответ на этот вопрос для них всегда был положительным.

Что касается меня, то, оглядываясь на пройденный путь, продолжаю чувствовать себя счастливчиком. Я очень рано обнаружил свои склонности. Уже в пять лет знал, что свяжу свою жизнь с авиацией. В шестнадцать я уже был в небе один, тренируясь в пилотировании, с радостью кружа над покрытой травой ВПП мистера Кука.

В последующие годы любовь к полетам помогала мне жить. В двадцать четыре года стал пилотом истребителя и узнал, что необходимо уделять всему самое пристальное внимание, потому что жизнь и смерть порой могут разделять считаные минуты и футы. К пятидесяти семи годам я превратился в седовласого мужчину и, пилотируя Airbus А320 над Манхэттеном, применял все полученные за свою жизнь знания, чтобы найти путь к безопасности.

За все это время моя любовь к полету ни разу не поколебалась. Я по-прежнему все тот же 11-летний мальчишка, прижимавшийся лицом к иллюминатору Convair 440, готовый совершить свой первый авиаперелет из Далласа. Я по-прежнему серьезный подросток, который пролетал над нашим домом на Ханна-Драйв, покачивая крыльями маме и сестре, стоявшим на земле. Я по-прежнему серьезный молодой курсант ВВС, благоговеющий перед пилотами истребителей, которые были до меня и указали мне путь.

Как я люблю Лорри, Кейт и Келли – всей душой, – так я люблю и полет и не откажусь от этой любви никогда.