Читаем Чудо-юдо полностью

Как пишут классики и графоманы, герой потерял дар речи. Вот она, информация из первых уст! Великое и неожиданное обретение! Какое невероятное открытие! Вот ради чего он рисковал жизнью.

Оно того стоило. Похожий на Бога задрожал от восхищения. Да, было страшно. Обло. Огромно. Зло. Но ведь получилось!

– Дрожишь? – по-доброму улыбнулся рябой Сталин. – Да ты, я смотрю, замерз совсем. Давай согрею. Закрой глаза, а то умрешь со страху.

Похожий на Бога прикрыл глаза – оставив для наблюдения маленькую щелочку под правым веком. Толстячок в кресле позеленел и обернулся Горынычем. Дохнул на гостя тремя своими огнеметами.

Пропитка тулупа надежно сработала. Каскадерская мазь оказалась эффективной, облако прямого огня выдержала. Мысли и чувства накрыло ужасом. Мокрая спина потекла водопадом – в три ручья. Вокруг позвонков образовались водовороты.

Горыныч лизнул его по лицу. Похожий на Бога увидел густой серо-водородный туман, клубящийся среди желто-каменных зубов. Пронзительное дурновоние оглушило и затуманило мозг. В слепом сиреневом дурмане прозвучало трубное пение:

Могучий удар изнутри отворил двери Георгиевского зала. Посыпались на пол обломки стальных запоров и титановые листы обшивки.

Выкатилась из дверей обгорелая дубовая бочка, измазанная горячей смолой, облепленная комками грубой пакли. Видать, бочку законопатили и приготовили для путешествия по океану.

Злобное рычание донеслось из зала.

Спецназ ГРУ, проявляя отчаянную храбрость, навалился на двери, закрыл их телами. Командир спецназа вызвал по рации службистов и саперов.

Те и другие появились мгновенно, ощупали, обнюхали бочку, искали взрывчатку, не нашли.

Выкатили бочку на Кремлевский двор. Выбили дно со многими предосторожностями.

Выполз из бочки похожий на Бога. В обгорелом тулупе и жареных валенках. Живой, но фиолетовый от удушья.

Лег на кремлевские камни. Поднял глаза к небу. Огромное синее небо висело над башнями. Цеплялись за рубиновые звезды барашки облаков.

– Врача! – заорал главный службист.

– Не надо врача… – прошептал похожий на Бога. – Я в порядке… Коньяку налей… Красивое у нас небо. А смотреть некогда…

Предстояло решить непростую задачу. И в обычной-то жизни непростую. А уж в потоке шифрованных мыслей – архисложную.

Горыныч решил посадить на трон очередную Екатерину– флаг ему в руки. Вопрос: доложить Президенту или промолчать?

Ехать к Президенту следовало немедленно. Визит к Горынычу не мог остаться без доклада. Тем более визит несогласованный. Грубо говоря, придется получить по сопатке и долго объясняться: почему пошел, кто разрешил, где была агент Клио, то да се… Скрыть результаты – это криминал, тут прощения не будет.

На обдумывание – всего ничего, каких-то два часа пребывания в реанимации. Реанимацию-то у него никто не отнимет – заслужил честно.

Конечно, другой Президент мог бы припереться с допросом прямо в палату, но наш поленится. Так что два часа есть.

Два часа – и перспектива целой жизни. С кем жить? – серьезный вопрос для всякого мужчины, а уж для кремлевского трудяги-воротилы и вовсе решающий. Ошибка чревата.

Медики колдовали, чистили кровь, питали глюкозой истощенные клетки, обрабатывали обожженную кожу. А он напряженно плыл в потоке паразитных мыслей, маскируя главное решение своей жизни.

И через два часа, когда он сел в бронированный лимузин, решение было готово. В дороге следовало отполировать решение до идеального лирического блеска.

Соблазнить Катерину, потом жениться на ней – с благословения Горыныча – занять место принца-консорта при Екатерине III: какая чудная перспектива.

Почему глупости всегда кажутся такими соблазнительными, такими приемлемыми, такими достижимыми?

Каковы вероятности, что авантюра удастся? Десять процентов? А реально – пять.

Риски? Если Катерина его отвергнет – ему конец. И при нынешней власти, и при будущей.

Да и вообще. Зачем что-то менять, если можно ничего не менять?!

К чему надоедливая борьба хорошего с лучшим? Этот убойный драматургический конфликт разве спас эпоху социалистического реализма?

Да, сейчас он не принц-консорт. И что? Формально он всего лишь рядовой кремлевский администратор. Но разве в формальностях дело?

Быть или казаться? Неверный вопрос.