Читаем Чудеса в ассортименте полностью

– Я читал про такое. Но нет, тут напротив живет чудеснейшая старушка расы отрицалов. Ты же знаешь, чтобы на них хоть какая-то магия, зелье или амулет подействовали, нужны усилия половины колдунов страны. Я с ней сам разговаривал. Кристальный ум, отличная память, любопытство под стать. Она бы про нового человека точно сказала. Особенно если бы все его вдруг за старого знакомого стали принимать. Семья ее – полукровки. Они, конечно, не так сильны, но тем не менее многие сохраняют устойчивость к магическому воздействию.

Тич скривился.

– Если рядом отрицал, то лично я бы не стал так рисковать. Вот уж не повезло нашим ловцам.

– Однако как-то они все это устроили. О, вот еще вопрос. Ты не знаешь, когда было поставлено заклинание?

– Ты слишком много от меня хочешь, Эрни! – возмутился Тич. – Я же тебе не труповед, чтобы говорить, когда тело в речку выбросили.

– Эх, жаль. В смысле, – спохватился Фаргелон, – не то, что ты не труповед, а то, что не знаешь когда. Это многое бы прояснило.

– Да ладно. У тебя есть идеи, где дальше искать этого пропавшего парня, коль уж его жена не отказалась от дальнейших поисков?

– Есть одна идейка. Только для этого мне понадобится не кто иной, как нен Даг Стирсон. Надо и ему потрепать нервы за то, что он Вивьен так напугал.

– Как она, кстати? – Тич был поверхностно знаком с девушкой.

– Почти утратила свое обычное спокойствие. Больше всего в жизни она не любит неприятности и чиновников, к которым относит и дознавателей.

– Ну, может, это и к лучшему, – непонятно к чему заметил маг.

Вивьен и Леона стояли друг против друга, даже не заметив, когда обе вскочили. Поединок взглядов длился бы еще долго, если бы в этот момент в гостиную не вошел Ким, с улыбкой рассказывающий Улису что-то про особенности работы стеклодувных печей.

– Мои любимые девочки, – не замечая повисшего между ними напряжения, обратился он к жене и дочери, – а давайте-ка по бокальчику вина выпьем в честь наших гостей. Не знаете, мальчики к нам не присоединятся?

Леона первой отвела взгляд, направившись к старинному буфету, в котором держали бутылки с алкоголем.

– Не знаю, пап. – Вивьен опустилась на свое место, в этот момент ей показалось, что из нее испарились все жизненные силы. – Ренс не говорил. И… Эрни тоже. Я… за бокалами. – Она вновь встала и прошла в столовую. Через миг вернулась. – Забыла, – растерянно произнесла девушка, – они же в этой комнате. А где Ульрика?

– Я здесь. – Ее помощница появилась из дверей в кухню. – Будет очень неприлично, если я скажу, что зверски проголодалась?

– Ну что ты, девочка, конечно нет. – Леона с улыбкой подошла к остальной компании и передала Улису бутылку. – Открой, пожалуйста, мой мальчик. Штопор… Ким, где у нас штопор?

– Сейчас принесу.

– Давайте пока садиться.

Когда все расселись, съели первое блюдо и выпили по бокалу вина, беседа потекла спокойней, даже доверительней.

– Вивьен, а помнишь, ты у меня спрашивала про заказ хингена Крауса? – Ким всегда интересовался делами детей, если у него не случался особенно острый приступ вдохновения. – Эрни разобрался, что там к чему?

Хозяйка «Полезных чудес» вздрогнула, и с ее вилки посыпался только что набранный на нее горошек. Вивьен сквозь зубы ругнулась.

– Мы думаем, с помощью вашего стекла была утащена в другой мир важная-преважная реликвия! – желая сгладить неловкость, выпалила Ульрика.

– Надо же! – Ким с тревогой посмотрел на прячущую глаза дочь. – И что за реликвия?

– Возможно, это портрет самой Идореллы Маядскальской, основательницы Форевии! – Надо сказать, Ульрика находилась в перманентном восторге по поводу того, что оказалась косвенно замешана в таком громком деле. Правда, она никогда бы не рассказала о нем лицам непосвященным. Но ей отчаянно хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Ким и Леона представлялись девушке подходящими особами.

Однако Ульрика просчиталась. Никто из них не выразил каких-либо особых чувств по поводу столь небывалого события.

– Меня всегда, – после паузы заметил Улис, – волновал вопрос о вывозе краденого через ваши стекла, хинген Леру. Вот украл кто-то что-то невероятно ценное. Документы у него в порядке. И удрал в другой мир. Неужели нельзя как-то этому помешать?

– Я не занимаюсь ловлей преступников, мой мальчик, – покачал головой Ким. – Это прерогатива Лориренса и Эрни. Вот пусть и занимаются. Только вот, – мастер, задумавшись, сделал паузу, – насчет портрета Идореллы Маядскальской я не уверен. То, что я слышал об этой картине, говорит о том, что вещь это непростая. Думаю, она из тех немногих предметов, которые неразрывно связаны с этим миром. Понимаете, этим, – он интонацией подчеркнул слово, – миром. Не могли его перенести в другой мир. Там другие боги. Нет, только не этот портрет.

За столом повисло потрясенное молчание.

– Это… возможно, пап? – Вивьен даже приподнялась со стула.

– Уверен, что так.

– Тогда… тогда как же… получается, портрет должен был остаться… не понимаю…

– Неужели это его искали в доме у манихинге Краус и в «Полезных чудесах»? – задалась вопросом Ульрика.