Читаем Чудаки полностью

М а с т а к о в (оглянулся, тихо). Лена, как ты думаешь, могла бы она, из любви к дочери, к юной жизни, - совершить преступление? Возможно ведь, а?

Е л е н а (улыбаясь). Думаю - возможно.

М а с т а к о в (горячо). Великолепно! Ах, Лена, как это великолепно! Нет ничего лучше возможностей, и нет им границ, а?

Е л е н а. Я не думаю, чтобы именно она могла - пойми! Но - бывало, что матери делали преступления ради счастья детей, - ты это знаешь!

М а с т а к о в (задумчиво). Но... мне хотелось бы, чтоб и она могла... например - дать яду этому Васе. Она такая славная! Вот тема, а? Только матери умеют думать о будущем - ведь это они родят его в детях своих... (Задумался.) Что такое? Да, мне надо идти...

(Елена взглянула в лицо ему и идёт к дому. Он хмуро смотрит вслед ей.)

М а с т а к о в (вполголоса, неохотно). Ты не хочешь спросить, куда я иду?

Е л е н а (не оборачиваясь). Нет. Зачем? Ты сам сказал бы, если это нужно знать мне.

М а с т а к о в. Я? Сказал бы?.. Подожди минутки две.

Е л е н а (возвращаясь). Ни больше ни меньше?

М а с т а к о в (уныло). Знаешь - я разорву этот рассказ, а? Он плох.

Е л е н а (с оттенком строгости). Почему плох?

М а с т а к о в. Да вот... скажут - фантазия, выдумка... неправда, скажут! Зачем я читал им? Какие тяжёлые люди!.. Николай чем-то заряжен...

Е л е н а (подошла близко к нему, говорит сдержанно, с большой силой). Что тебе мнение этих людей? Это люди, не добитые судьбой, они осуждены на гибель своей духовной нищетой, своим неверием, - что тебе до них? Изучай их, и пусть они будут для тебя тёмным фоном, на котором ярче вспыхнет огонь твоей души, блеск твоей фантазии! Ты должен знать, что они тебя не услышат, не поймут - никогда, как мёртвые не слышат ничего живого. И не жди их похвал, они похвалят только того, кто затратит своё сердце на жалость к ним... любить их нельзя!

М а с т а к о в (обняв её, заглядывает в глаза ей). Когда, Лена, ты говоришь так... ты, добрая и нежная... мне даже немного боязно... Откуда у тебя эта... эта сила, Лена?

Е л е н а. Из той веры в будущее, которую ты внушил мне.

М а с т а к о в (радостно). Я? Это правда? Значит - я могу передать другим мою веру?

Е л е н а. О, да!

М а с т а к о в. Это меня... радует! (Оглядывается и - тихо.) Знаешь иногда мне кажется, что вся Россия - страна недобитых людей... вся!

Е л е н а (тревожно, с укором). Что ты говоришь? Стыдись! Это - не твоё!

М а с т а к о в (снова смотрит в глаза её). Да-а... ты - веруешь! Без колебаний!.. И я тоже могу так... Но - не всегда... Порой я живу в плену этих впечатлений и пока не одолею их - теряю себя, не вижу, где я, что отличает меня от этих людей. (Обнял её за плечи и тихо идёт.) Они входят в душу мне, точно в пустую комнату, сорят там какими-то увядшими словами и маленькими мыслями, тяжёлыми, точно камни... Я начинаю чувствовать осень в груди - и ничего, никого не люблю! Осень - это красиво, ярко, да...

Е л е н а. Но это - не твоё!

М а с т а к о в (оглядываясь). Нет, не моё, Лена... Знаешь - мы плохо устроились, дёшево, но - плохо! Живём, точно на улице... Глухо, никто не приезжает к нам... уже больше двух недель я не видел ни одного литератора... (За деревьями появляется доктор.) Только ты одна... ты, моя умница...

(С а ш а идёт.)

Е л е н а (нерешительно). Хочешь - уедем?

М а с т а к о в. Куда? И где у нас деньги?

С а ш а. Вам записка.

М а с т а к о в (смущён, ворчит). О, злая фея!

С а ш а (уходя, тихо). Я - не злая.

М а с т а к о в (вертит в руках конверт. Елена не смотрит на него. Он - грустно). Да... Лена... вот...

Е л е н а (поспешно, точно не желая слушать мужа). Это вы, доктор?

П о т е х и н (выходя). Я. Не помешал?

Е л е н а. О, нет! Чему же?

М а с т а к о в (комически). Чему ты можешь помещать, почтенный друг? (Суёт конверт в карман и роняет его на землю. Потехин видит это, надвигается вперёд, желая, чтобы Мастаков отступил перед ним.)

П о т е х и н. Я, собственно, очень угнетён.

М а с т а к о в. Судя по лицу - ты не преувеличиваешь.

П о т е х и н. Давеча я тут говорил... Всё это можно было сказать иным тоном, конечно. Мне будет тяжело, если ты подумаешь... что я враждебно настроен против тебя как личности...

Е л е н а (усмехаясь). Полноте, доктор! Может ли он...

М а с т а к о в. Прошу не мешать оратору!

П о т е х и н. Да. Так вот. Я, собственно говоря, всё сказал. Ты, пожалуйста, не думай...

М а с т а к о в. Не могу. Я всегда думаю. Профессиональная привычка, друг мой.

П о т е х и н (угрюмо). Очень рад, что ты шутишь.

М а с т а к о в (отступая и кланяясь). Лорд! Я вижу радость вашу и наслаждаюсь ею.

П о т е х и н (наступив ногой на конверт, улыбается). Чудак ты всё-таки!

М а с т а к о в. Да, всё-таки... (Задумался, отирает платком лицо.) Всё-таки... странное слово, а? Лена... я пойду... Хочешь со мной?

Е л е н а (твёрдо). Нет.

М а с т а к о в. Почему?

Е л е н а. Мне нужно сходить к Медведевым.

М а с т а к о в (опустив глаза). Может быть, я зайду к Ольге Владимировне... хочешь?

Е л е н а. Нет.

М а с т а к о в (кашлянул). Ну, твоя воля!