Читаем Чтобы жить полностью

- Тогда уж к моему самолету, - добродушно разрешил Миша Арсеньев. - Ты, Саша, не волнуйся, я аккуратненько взлечу.

- Ребята, любую боль снимают красивые девушки, - авторитетно заметил Виноградов, - может, отведем комэска на танцы?

- Какие танцы? Какие танцы могут быть в такое боевое время? И какие девушки? - возмутился Семенцов. - Есть испытанный метод, двести граммов спирта - и рвать. Несите спирт!

Принесли спирт. Заставили выпить, а потом подхватили меня под руки и повели в санчасть батальона обслуживания. Встречным летчикам Миша Семенцов охотно объяснил ситуацию:

- Вот ведем нашего красавца. На свидание.

- А что он, сам не может? - удивлялись ребята.

- Он у нас очень застенчивый. Как увидит ее - сразу бежать. Или в обморок. Сами знаете, молодо-зелено. Необстрелянная молодежь! Все заботы вынужден взять на себя. Помрет же парень от несчастной любви.

- А кто она? - любопытствовали встречные.

- Как кто? Бормашина, конечно. Ждет его ненаглядная, не дождется...

- Серьезная особа. Ну, Саня, ни пуха ни пера!

Под эти напутствия, уже поздно вечером, мы наконец разыскали санчасть. Разумеется, домик, где она размещалась, оказался на замке - все врачи разошлись по квартирам.

- Не дрейфь, командир! - похлопал меня по плечу Семенцов. - Разыщу доктора, и все твои болезни вмиг прекратятся.

Он исчез, а мне стало совсем плохо. Я понимал, что с больным зубом я не боец и не летчик. Надо было что-то делать, но, кажется, в тот момент я с большим удовольствием провел бы два десятка боев, нежели согласился бы дергать зуб. И дело тут было не только в "традиционном" страхе перед зубным врачом. По аэродрому в те дни гулял видавший виды томик чеховских рассказов. В перерывах между полетами мы вслух и поодиночке читали Чехова. Я и сам весело хохотал, когда Миша Семенцов в лицах читал "Хирургию", не думая и не гадая, что в скором времени меня самого ожидают аналогичные страсти. И вот сейчас, когда боль стала совсем уж нестерпимой, я вдруг вспомнил методы лечения фельдшера Сергея Кузьмича, и от этих воспоминаний мне стало совсем худо.

Неутомимый Миша Семенцов разыскал нянечку из зубного кабинета, та объяснила, где живет докторша, и ребята организовали доставку врача к "умирающему пациенту", как назвал эту операцию все тот же Семенков. Доктором оказалась молоденькая девушка таких внушительных размеров, что мне сразу же расхотелось лечиться.

- Доктор, - торжественно провозгласил Семенцов, подводя девушку к крылечку зубного кабинета, - знаете ли вы, кто сидит перед вами? Вы думаете, что это всего-навсего капитан с флюсом? Нет, доктор, это - гордость второй воздушной армии, это бесстрашный комэск-2, за голову которого рейхсмаршал Геринг посулил 2 миллиона марок, это ас, сбивший 12 самолетов лично и 4 в групповых боях. Это, наконец, личный друг прославленного воздушного сокола Михаила Семенцова!

- А кто это такой, Михаил Семенцов? - робко спросила докторша, открывая кабинет. - Я о нем что-то никогда не слыхала.

- Это я! - гордо ответил Миша. - Неужели вы меня не узнаете?

- Что с больным? - засмеялась докторша. - Ну-ка откройте рот.

Она усадила меня на скамью, заменявшую зубоврачебное кресло, зажгла операционную лампу помощнее, долго изучала больной зуб и наконец загадочно сказала:

- Абсцесс.

- Ну, вот видишь, а ты боялся, - утешил меня Семенцов. - Всего-то какой-то паршивенький, как его, доктор?

- Абсцесс, - повторила докторша, - рвать нельзя.

- Доктор, - вежливо сказал Миша Арсеньев, - дело в том, что мы завтра вылетаем на передовую. Мы, доктор, как вы успели заметить, - летчики, а этот несчастный - наш комэск. Комэск, доктор, - это командир эскадрильи. Не можем мы лететь на фронт без своего командира. Получается какой-то абсцесс, доктор, как вы справедливо изволили заметить.

- Рвать нельзя, - повторила докторша, - не имею права. Это не положено. Надо сначала снять воспаление. Вы, товарищи, как маленькие. Это же очень больно рвать зуб в таком состоянии.

- Ну ладно, - вдруг покорно согласился Мишка Семенцов. - Нельзя, значит нельзя. Ты уж прости, Саня, что так получается. Хотели как лучше. Думали, вырвем зуб, полетим завтра вместе. Но - нельзя! Оставлять же тебя мучиться с нашей стороны было бы просто свинством. Как сказал какой-то писатель, загнанных лошадей пристреливают, не так ли? - Семенцов покрутил пистолетом перед моей распухшей щекой. - Ребята, попрощайтесь с товарищем!

Докторша засмеялась и сказала:

- Ну ладно, уговорили. Только учтите, новокаина у меня нет. Удалять зуб буду без обезболивания. Что, капитан, не передумали? Я бы лично советовала вам задержаться денька на два.

- Рвите, - буркнул я. Что мне было делать, не ждать же, когда перестанет болеть этот проклятый зуб. Полк завтра идет в бой, а ты, значит, загорай в тылу! Нет уж, черт с ним, с обезболиванием!

- Рвите, доктор, да поскорее! Сил уж нет никаких!

- Хорошо! - решилась докторша. - Только я попрошу, чтобы двое из вас держали своего командира. Да покрепче.