Читаем Чтобы душа проснулась полностью

Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: «Господи! Господи! Отвори нам». Но Он скажет вам в ответ: «Не знаю вас, откуда вы». Тогда станете говорить: «Мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты». Но Он скажет: «Говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13, 25-27).

Да, сейчас пока Он стучит в наши двери. И от нас самих зависит пробудиться и поспешить открыть Ему их. То есть сделать над собой усилие, расстаться с желанным сном, с теплой постелью, «раскачать» беспечность своей души, подвигнуть себя на слезное покаяние, исправление жизни, а уж если останемся глухи к стуку Божественной любви, то Бог застучит уже не стуком покаяния, а ударами наказания. Стукнет так, что развалится всё наше земное строение, и тогда рванемся к дверям Его милосердия, а они будут закрыты. Не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды (Лк. 13, 27).

Там будет плач и скрежет зубов (Лк. 13, 28).

Вот сижу в своей одинокой келье. Тишина. За окном тихое морозное утро. С лаврской колокольни доносятся мерные звуки благовеста. «Бом, бом, бом...» — будит, пробуждает спящих телом и душой. Звон колокольный и будит, и зовет. Будит, чтобы восстали от сна и телесного, и духовного, зовет к богослужению, молитве, бодрствованию.

Двадцать пять лет назад, в одну из темных мятежных ночей, когда душа минутой отдыхала от военной истории, вдруг раздался ночью такой же звон.

Откуда он исходил? Какая святая обитель его посылала в темную, мятежную военную ночь — ночь, полную страхов, предсмертных стонов, отчаянных воплей о помощи. «Бом, бом, бом...» — неслись тогда тихие, мерные, настойчивые звуки. Пробуждение?

Да, это было пробуждение спящей, страдающей совести. Это было пробуждение и вместе зов бедных мучеников-воинов, умирающих на поле великой брани за Святую Русь, за Церковь, за родное Отечество. Тихий звон неведомой обители звал их души к вечному покою. Он говорил им, что есть страна, где нет вражды, нет междоусобиц, нет убийств и насилия над свободной человеческой душой. И как таинственно, величаво было это благовестие.

Умирающий вдали от своей милой семьи воин слышал его, и мучительные страдания затихали...

Разведчик, зарывшись с головой в глубокий снег, прислушивался к нему и чувствовал, что он не одинок..

Все люди, которые слышали тогда этот звон, ясно понимали, что это сигнал великого бедствия. Это удары в спящую и озлобленную совесть, это пробуждение к духовному трезвению, это, наконец, зов Отца Небесного ко всем Своим детям земли, которые так сильно между собой поссорились, сошлись в смертной схватке. Он звал их всех к миру, к исправлению, к благоразумию и возрождению.

Двадцать пять лет назад. А звон этот и теперь, хотя и тихо, но властно звучит в моих ушах, звучит и сливается с новым, свежим, живым благовестом, с живым голосом Божиим, который не перестает пробуждать людей от спячки греховной, от гибельного духовного сна.

Встав от молитвы, Он пришел к ученикам и нашел их спящими (Лк. 22, 45). Вы всё еще спите и почиваете? — печально сказал Он им. — Пришел час, и Сын Человеческий предается в руки грешников (Мф. 26, 45). «А вы тоже еще спите и почиваете, — обращается Спаситель теперь уже ко всем нам, — доколе же вы будете спать-то?»

Сын Человеческий идет судить вселенную «и блажен раб, его же обрящет» Он «бдяща. Недостоин же паки, его же обрящет» Он «унывающа» (полунощница вседневная, тропарь).

Так неужели никто не пробудится от этого колокольного благовеста, что слышится в ночи? Неужели добрый Пастырь не достучится в двери нашего сердца, и не откроются они Ему?

Неужели и мой, сначала тихий, но потом всё возрастающий стук этих слов не пробудит ни в чьей душе спящей совести?!

И наконец, неужели эти громы всё увеличивающихся стихийных и народных мировых бедствий не тронут, не поднимут человека к трезвению и усиленному спасению души своей? «Воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, везде сый и вся исполняй» (Великий канон, кондак).

Званные, пробуждайтесь, вставайте, идите, ибо уже всё готово (Лк. 14, 17).