Читаем Чтобы ахнули полностью

— Еще тепленькие? Я смотрю, тут топазы и бриллианты?

— Да, вроде бы. Сейчас посмотрю.

Женщина залезла под стекло, достала сережки и изучила на бирку.

— А вы разбираетесь. — Продавщица уважительно посмотрела на Риту. — Я, сколько работаю, до сих пор путаюсь, где — бриллианты, где — фианиты, где — топазы, а где — цитрины. Знаете, только… сережки эти стоят ужасно дорого…

— Сколько?

— Шестьдесят пять тысяч рублей.

Рита присвистнула: действительно дорого. Она рассчитывала потратить тысяч тридцать. Ладно, ищем дальше. Красивых изделий много, но именно сережки запали в душу. Остановилась в итоге Рита на паре изящных браслетов по десять тысяч. Сфотографировала их и сережки, отправила Нине по вотсапу: «Как тебе?» Ответ пришел мгновенно: «Браслеты просто миленькие, а вот сережки — крутые!»

«Вся в меня, — заметила про себя Рита. — Правильно, брать надо дорогие вещи…»

Вернувшись, Рита пару дней ходила по московским ювелирным, пытаясь найти что-либо подобное коломенским сережкам. Но все было стандартным. И цены, между прочим, были тоже еще те…

— Ниночек, давай съездим в Коломну.

— Зачем?

— Хочу, чтоб ты примерила те сережки. Ты снимать их не захочешь, честное слово. Только придется нам взять с собой твоего папашу, кто-то же должен стать нашим спонсором. На словах ему не объяснишь, а когда он увидит тебя в сережках, не сможет отказать.

Всю дорогу до Коломны — а это три часа в духоте по пробкам — они ругались. Нину в машине, как обычно, тошнило. Валера злился на упертость жены и жалел потраченный впустую день. Все трое впали в уныние. Ничего общего у Риты с Валерой, кроме дочери, не осталось. Последние годы спали в разных комнатах, ни о каких делах друг друга не спрашивали, почти не разговаривали. Рита подозревала мужа в изменах с хорошенькими студентками, злилась на него, на себя, билась за фигуру в фитнес-клубе, пытаясь удержать былую красоту. Красота неудержимо выскальзывала — закон природы неумолим. Зеркалами Рита уже лет пять, как была недовольна: вылез второй подбородок, веки отяжелели и опустились. На круговую подтяжку пока не решалась: дорого, и ну, как все лицо перекосит…

Сто раз уже пожалела Рита о своей затее: надо было не слать дочери фото, а купить, что попроще, самой, те же браслеты, и не пришлось бы гробить целый день. Самое обидное, если серьги им не понравятся. «Сожрут меня с потрохами. Только б магазин был открыт, только б сережки никто не купил…»

За прилавком скучала та же полная продавщица. В магазине никого.

— Здравствуйте, покажите нам, пожалуйста, те самые сережки с топазами…

— Ой, здравствуйте, как хорошо, что вы за ними вернулись, хозяин вчера сказал, что эти сережки — не для простых покупателей, хотел отправить их на какую-то выставку. Какая удача, что успели, завтра их уже не застали бы!

— Ничего, еще что-нибудь бы купили, — перебил подозрительно обрадовавшуюся продавщицу Валера и деловито поглядел на часы.

— Таких нигде не купишь, уж поверь, в Москве их нет.

Рита подвела дочь к витрине: голубые топазы призывно сверкнули за стеклом, Нина увидела, и равнодушное выражение ее лица сразу сменилось заинтересованным.

— Действительно красивые сережки, даже лучше, чем на фото.

— Девушка, вы такая симпатичная, они вам должны очень пойти, примерьте. — Продавщица выставила на прилавок овальное зеркало.

Голубые топазы покачивались в Нининых ушах, подчеркивая благородную длину шеи и нежность бледной кожи. «Ах, какие красивые глаза у нашей девочки!» Именно в эти голубые Валерины глаза Рита когда-то с ходу влюбилась. Рита откровенно любовалась дочерью, затем перевела взгляд на Валеру, замершего с открытым ртом, и облегченно выдохнула. Нет, не зря она их сюда тащила. Нина улыбалась своему отражению в зеркале, Валера не отрывал от нее восхищенных глаз, словно впервые увидел, какая у него красивая дочь. Идиллия. Осталось побороть его патологическую жадность. Сейчас как узнает, сколько стоит эта красота, мама дорогая…

Рита давно уже покупала себе украшения сама. На личные нужды собственной зарплаты хватало, а на дочку выцарапывала у мужа, благо Нина росла скромной, ничего не просила. Валера свою зарплату спускал на апгрейд автомобиля, который был его маниакальной страстью. Каждый год он упаковывал машину самыми новейшими гаджетами — то колонки поменяет, то резину новейшую купит. На квартплату и прочие общие расходы Рите приходилось каждый месяц выцарапывать.

Валера уточнил у дочери, действительно, ли той нравятся серьги («Все-таки он — зануда»). Получив конкретное: «Да!», кивнул продавщице: «Оформляйте!» Взглянул на бирку, округлил глаза и недовольно покачал головой, но Рита была к такой реакции готова:

— Вспомни-ка, Валерик, сколько ты на прошлой неделе потратил на фары? — прошипела она мужу на ухо. — А? То-то!

Валера досадливо отмахнулся от Риты, посмотрел на сияющую Нину и вынул из кармана банковскую карточку.

Нина вышла из магазина первой. Моросил теплый дождик, серьги, весомо покачиваясь в ушах, сверкали, освещая путь. Проезжавший на роликах парень так засмотрелся, что чуть не врезался в дерево.