Читаем Что вдруг полностью

Что вдруг

В.А. Пестовский родился («с длиннучим носом и гремучим голосом», скажет он через 45 лет¹²) в Петербурге 19 июня 1886 года в семье потомственного дворянина, чиновника. С детства («лишь стукнет ему год») «двадцать лет живет в арабском доме вычурном Мурузином». Бабушка его держала частную библиотеку в этом доме, и мальчик «…не с бабушкою вместе ли / Шагает в первый ножками подъезд / С той улицы, что памятна о Пестеле?» (Иосиф Бродский попал в точку, когда в Амстердаме, в гостях у племянницы Пяста, обретя новую рифму, сказал экспромт: «How do you do, Mr. Pyast / I’m your future, you are my past»¹³). Отец был актером-любителем,

И предлагает выбор нам: «Анчар»,Отрывки из «Полтавы», из «КлермонскогоСобора» – так богат репертуар, —Фет целиком и многое Полонского.Весь Беранже (на русском) наизусть,И Алексей… (ну, старший, разумеется)….

И сын сызмала жил под знаком поэзии. «Начал диктовать стихи раньше, чем себя помнит»¹⁴. Стихоманом остался на всю жизнь и умел распознать гекзаметр даже на советском просветительском плакате («тонкой (черевой) кишки, гражданин, не бросай, она – ценность»¹⁵).

Тогда же, в детстве, он открыл для себя автора первой в мире детективной прозы, «Убийства на улице Морг»:

…Но мне иной толчок был дан при чтеньи вслух«Убийства в улице» бессмертного Эдгара.И крался по утрам я, затаивши дух,Ко шкафу, где томов миниатюрных параСтояла. Меж других (их было много) – двух,Лишь двух искал, – лишь в них неотразима чара…И в мире ко всему я становился глух,Одними ими жил. В них было все «другое»,Ни с чем не сходное, святое, дорогое.О, это был и ум другой – не вам чета,Умишки важные напыщенных ученых.В нем только небеса, в нем только простота,Он видел мир до дна – во всех его законах;В Явлении пред ним такая красотаРаздвинулась – какой не зрел никто из оныхПрисяжных гениев от гипса и холста;Но вы, «ценители» всего, что непривычно,Нашли, что слишком По смотрел геометрично.И с той поры Эдгар – моих «властитель дум»,А я его огня носитель неземного…

(«Поэма в нонах»)

В гимназии (Пяст окончил с золотой медалью 12-ю Петербургскую) он прошел через весь набор положенных эпохой увлечений.

Во-первых, Ницше: «Вспоминаешь первые впечатления от личности великого славянина. Жадно впитывал в себя тогда гимназический мозг ницшеанство. Отчего казалось оно тогда таким недозволенным, кощунственным? Особенно вот эта идея сверхчеловека, животного высшего, чем Homo Sapiens, вида? Что это было так со мною, гимназистом, неудивительно. Но отчего так мучительно подходил к этому пункту Заратустры сам Ницше? Отчего свободомыслящему человечеству, уже прошедшему через плоский материализм и нигилизм шестидесятых годов, было так трудно родить этот напрашивающийся вывод из истин дарвинизма? Это мне не совсем понятно. То, что кажется теперь таким азбучным, далось человечеству с таким напряжением, что голову, в которую впервые пришла эта мысль, через несколько лет объял хаос безумия»¹⁶.

Во-вторых, Шопенгауэр: «…считая музыку содержанием всякого искусства, фактическое же произведение искусства, будь то портик, статуя, картина или стихи, лишь формою этой музыки», которая – «сверхэмпирическая – гармония небесных сфер, лишь приоткрывающаяся <…> поэту на мгновение»¹⁷.

Об этом мгновении при-откровения – стихотворение Пяста, ценимое Блоком и Гумилевым:

Перейти на страницу: