Этот праздник, такой вымученный и долгожданный, подарили нам когда-то наши бабушки и дедушки. Праздник, гордость за который превращает его в нечто большее, чем просто красный день календаря. Праздник, который просто необходимо отметить особенно. Только 7, 8 и 9 мая, три ночи подряд, Shine! представляет беспрецедентное по размаху празднование Великой Победы.

В самом большом аквапарке России “Ква-Ква” почувствуйте себя настоящим участником событий 65-летней давности, преодолевая крутые склоны горок, проходя через непролазную чащу высоких пальм, проплывая моря-бассейны, сражаясь с волнами, а устав от боя – передохнув за линией фронта с заботливыми go-go-сестрами под задушевные house-мелодии. И конечно, победа не заставит себя долго ждать!

Все понятно, да?

Здесь настолько прекрасно ВСЁ, что даже удивительное само по себе словосочетание “вымученный и долгожданный” кажется вовсе не каким-то особенным, а вполне респектабельным и даже не очень “вымученным”, хотя и не слишком “долгожданным”.

В общем, “Go-go-братья и go-go-сестры! К вам обращаюсь я, go-go-друзья мои! Вероломное военное нападение… на нашу Ква-Ква” и так далее. Мороз по коже и слезы из глаз.

Разумеется, понятно, что этот документ относится к числу “крайних”, что он вовсе не в мейнстриме торгово-патриотического дискурса. Но он весьма симптоматичен в своей непристойной обнаженности.

Мы живем в эпоху катастрофической расшатанности и разбалансированности семантического поля. Слова употребляются не согласно значениям, а в соответствии с теми эмоциями, которые они вызывают или могут вызвать.

А у слов между тем есть значения, и это было бы неплохо знать. Их этимологию – тоже. Я вот заглянул на днях в этимологический словарь Шанского на предмет происхождения слова “Победа”. И вот что прочитал: Происходит от др. – русск. “побѣда”, также в знач. “поражение”. Ср.: победный, также в знач. “несчастный” (победная головушка). Предположит. от “беда”, “бедить”.

Это так, всего лишь для примера, всего лишь для того, чтобы показать, что этимология – полезная наука, а словарь – полезное чтение.

Но на данном отрезке исторического времени из всего пучка значений того или иного слова самым, если не единственно “работающим” оказывается то, которое обнаруживает способность к конвертированию в денежные массы.

Поэтому все эти победные сатурналии с танками и самолетами, все эти выполненные в захудалой стилистике 1970-х годов нежнейшие плакаты с трогательными стариками-ветеранами, все эти “помним, гордимся” в нынешней социолингвистической ситуации – всего лишь слоганы и прочие бренды-тренды новейшего времени, где пропаганда осуществляется не силами изнуренных Высшей партшколой идеологов, а борзыми рекламщиками-копирайтерами. Причем отчаянно бездарными, демонстративно ленивыми и тотально безответственными – хоть в профессиональном, хоть в гражданском, хоть в моральном смысле.

И все эти сталины на бортах троллейбусов – это никакие не сталины, а бренды, торговые марки, реальные или потенциальные водочные этикетки.

Водка – один из самых универсальных продуктов национального духа. Поэтому водка “Генералиссимус” с соответствующим портретом на этикетке или водка “Модернизация” с тоже понятным портретом появятся если и не в ближайшее время, то чуть позднее.

А страна будет существовать до тех пор, пока будут существовать – сколь бы ничтожным ни было их число – носители языка.

А под носителями языка я понимаю в данном случае не всех тех, кто повседневно пользуется языком как палкой для выковыривания пищи из-под земли или как простейшим способом запугать одних, задобрить других, заморочить голову третьим или трахнуть четвертых. Носители языка – это люди, все еще способные понимать смысл слов и придавать значение их порядку.

Все по порядку

Недавно барышня-интервьюерша задала мне среди прочих и неизбежный вопрос о том, кто мой читатель, как я его себе представляю. При этом она попросила ответить максимально коротко. Я сказал, что коротко на этот вопрос ответить довольно затруднительно. “А вы все-таки попробуйте”, – попросила она. Я попробовал и, озадачив своим ответом не только ее, но некоторым образом и самого себя, сказал: “Мой читатель – это тот, кто умеет читать”.