Читаем Что касается полностью

Что касается

Посмотри, возлюбленная, на цепких птиц,оцени их воздушно-рептильный тип,объясни их щебет и писк.Ветерок ветвей, зыбкий свет листвы, —ты представь, что там обитаешь тыв суете всеобщей весны.На путях опасностей и заботзашифрован каждый мгновенный полёти понятен – наоборот.Ты представь, что нет никаких обид —только диспозиция мелких битв,только птицы – их взгляд и вид.

«Интриганы каверзные злы...»

Интриганы каверзные злы,хищные воители заядлы.В тучах подступающей грозыкопятся смертельные заряды.Царь угрюмо жмётся в уголке,топчется, томится и тоскует.А царица всюду на доскедержит, контролирует, рискует.

«Теперь без сил я еле мыслю...»

[фрагмент поэмы «Нескончаемые сетования»]

Теперь без сил я еле мыслю,переползая сети строк.Вдали чернеется лесок.Но не могу пуститься рысьюна лыжах – и шифровку лисьючитать на ярусах снегов.Собаки головы кладутмне на усталую коленку.Передо мной стоит тарелка.Часы задумчиво идут.Трещит камин. Я выпил стопку —и рифма вкралась между фраз.Какую же на этот разона придумает уловку?Нет, я подстерегу плутовку…Словно трагический актёр,Мелецкий снял с гвоздя двустволкуи ветошью замок протёр.

«Ошибочная движется дикость...»

Ошибочная движется дикость,как облако в углу небосклона.Накапливается в оптике жидкость,как будто у Будды глаукома.Бамбуковая рисуется хижина,где кроется робкая надежда.Высовывается пробная фишкаи прячется смущённо-поспешно.Мусолится мыслимая плесень,съедающая остатки контрастов.Размытая голубоватая зеленьразмазывается поверх слабых красок.И это всё, – я мельком догадываюсь,—затеяно – кем-то – не затем ли,чтоб я зашифровал эту гадостьи вы бы ничего не заметили?…

«В травостое скрежет стригущих стрекоз...»

В травостое скрежет стригущих стрекозподсекает мысли мерцание.Тянется святое бесстыдство цветов,выставив цветное бесстрастие, —выставив бесчувственный ароматв инородный мир вожделений,как сокрытый в капсуле астронавтв неантропоморфной вселенной…Вот и ты безгрешен, поэт. Вот и ты,тайный безучастный участник,в роскоши звучаний остался святымпри своих безмолвных задачах.