Читаем Что будет дальше? полностью

Терри вдруг поняла, что не испытывает к старику неприязни. Судя по всему, он действительно искренне хочет помочь ей. Для инспектора это оказалось подлинным откровением: люди, не имеющие отношения к правоохранительным органам, частенько оказывают полиции медвежьи услуги, вмешиваясь в ход расследования и принося при этом больше вреда, нежели пользы. Чудаки, насмотревшиеся телесериалов и начитавшиеся детективов, на полном серьезе считают себя знатоками криминалистики и лезут не в свое дело самым бесцеремонным образом, не задумываясь о последствиях. В отличие от всех этих горе-помощников, человек, сидевший сейчас рядом с Терри в машине, не жаждал геройства, не стремился утереть нос профессионалу какой-нибудь гениальной догадкой, а всей душой переживал за судьбу незнакомой ему девушки и был готов действовать, согласуя свои поступки с планами полиции.

Машина инспектора Коллинз подъехала к тротуару перед самым входом в дом профессора Томаса.

— Доставка прямо к подъезду, — сообщила Терри своему пассажиру.

— Спасибо, — сказал Адриан, а секунду спустя, уже открыв дверцу машины, обернулся и, словно стесняясь своей просьбы, добавил: — Может быть, вы позвоните мне, если появится какая-то новая информация?

— Профессор, давайте договоримся: пусть полиция делает свое дело. Я буду вести расследование так, как считаю нужным. Если же я вдруг пойму, что вы можете быть мне полезным, я непременно свяжусь с вами.

Пожилой профессор, казалось, окончательно пал духом.

«Дженнифер исчезла бесследно, — подумала Терри, — и он всерьез проклинает себя за то, что не может помочь ей».

В этом и состоит принципиальная разница между полицейским и обычным человеком. Для служителя закона любая трагедия — всего лишь часть ежедневной рутины, объект приложения профессиональных способностей. Для обычного же человека, не имеющего профессиональной закалки, соприкосновение с чужой трагедией или с преступлением оборачивается психологической травмой. Порой подобные события становятся для случайных свидетелей подлинным наваждением. Для инспектора полиции, например для Терри Коллинз, преступления и трагедии — дело привычное, обыденное, даже нормальное. Так уж устроена жизнь.

Адриан вышел из машины и проводил взглядом удаляющийся автомобиль.

— Она хороший полицейский, — сказал Брайан. — Но она не может прыгнуть выше головы. Ограниченный человек, что поделаешь. Гениальный аналитик, ходячий компьютер, подлинный интеллектуал, обладающий к тому же врожденной интуицией, — такой следователь существует лишь в воображении писателей и сценаристов. На самом же деле полицейские обычно решают все вопросы самым простым, прямым и незамысловатым способом. Ждать от них искрометной игры ума не приходится.

Адриан направился к входной двери своего дома, по пути поинтересовавшись у брата:

— Это твой голос я слышал там, у Вольфа?

— Ну конечно, а чей же еще? — ответил Брайан.

Судя по его заговорщицкому тону, Брайан ждал от старшего брата дальнейших вопросов. Адриан обернулся, чтобы взглянуть на него: Брайан явился ему в образе преуспевающего адвоката, в роскошном костюме тысячи за две долларов и шелковом галстуке. Подмигнув Адриану, он сказал:

— Похоже, кое-чему ты уже научился.

— Увы, ты сам слышал: инспектор сказала, что…

— Брось, Адри, дело не в том, что она сказала. Признайся сам себе начистоту: ты и сам не рассчитывал, что найдешь похитителя Дженнифер в доме Марка Вольфа. По крайней мере, пока что нам ничего там не светит. Речь о другом: нужно постараться понять, где именно искать девчонку. А для этого тебе, сам понимаешь, нужно составить психологический портрет похитителя. Ты должен вычислить, кто мог это сделать и зачем.

Адриан кивнул:

— Да, ты прав.

— И согласись, было бы неразумно ожидать от милой полицейской инспекторши из маленького университетского городка титанической работы мысли и воображения. При всем ее профессионализме, при всех отточенных навыках полицейского ремесла на такой интеллектуальный подвиг она попросту не способна.

К величайшему сожалению Адриана, слова брата звучали более чем убедительно. Он поежился. На улице, впрочем, действительно похолодало. «И когда только настоящая весна придет?» — мелькнула нетерпеливая мысль. Вечерний ветерок то казался по-весеннему теплым, то вдруг вновь нагонял волну зимнего холода. «Вот уж действительно, обманчивое время года», — подумал профессор.

— Адри!

Адриан обернулся.

— Знаешь, дела-то мои совсем плохи, — сказал он Брайану. — Ощущение такое, будто с каждым часом, с каждой минутой какая-то часть меня исчезает безвозвратно.

— Вот почему мы все здесь, с тобой.

— Пойми, болезнь прогрессирует прямо на глазах. Полоумный инвалид вряд ли может сделать что-либо серьезное и полезное.

— Адри, да чтобы тебя!.. — со смехом воскликнул Брайан. — Ты на меня посмотри: я ведь уже много лет как и вовсе покойник, однако это меня не останавливает.

Адриан непроизвольно улыбнулся.

— Давай выкладывай, что ты видел в доме этого козла, — поинтересовался Брайан.