Читаем Чочара полностью

Достоверных сведений о продвижении этих благословенных союзников у нас было очень мало, вернее, совсем не было. Иногда в Сант-Еуфемию приходил из долины Томмазино, но, так как его не интересовало ничего, кроме черного рынка и денег, было очень трудно узнать от него что-нибудь конкретное; иногда приходил кто-нибудь из крестьян, но крестьяне имеют привычку говорить такие вещи, которым и ребенок не поверит. Иногда заходили сюда парни из Понтекорво, приносившие в заплечных мешках соль и табак — две вещи, отсутствие которых сказывалось особенно остро. Табак был в листьях, сырой и горький, беженцы крошили его и делали самокрутки из газетной бумаги; соль была самого низкого качества, та самая, которую обычно дают животным. Эти парни тоже приносили нам новости, но выдумки в их новостях было не меньше, чем воды в их соли. Сведения, которые они приносили, были настолько перемешаны с фантазией, что в первый момент казались правдой, но когда мы начинали разбираться в них, фантазия испарялась, и мы замечали, что правды в них было очень мало. Они рассказывали, что где-то идет большая битва, некоторые говорили, что эта битва идет к северу от Неаполя, возле Казерты, другие — что местом битвы является Кассино, третьи утверждали, что битва идет совсем близко от нас, в Итри. Все это была ложь. На самом деле эти парни были заинтересованы только в том, чтобы продать соль и табак, а что касается новостей, то они говорили вещи, которые больше всего нравились тем, кто их спрашивал.

В эти первые дни единственным событием, напомнившим нам о войне, были какие-то взрывы, которые мы услышали однажды утром со стороны моря, то есть оттуда, где лежала Сперлонга. Взрывы слышались с большой отчетливостью. Потом пришла женщина, носившая нам апельсины, и рассказала, что немцы взрывали дамбы болот и мелиоративных каналов, для того чтобы задержать продвижение англичан. Теперь вода очень скоро зальет все поля и разорит очень многих из тех, кто всю жизнь трудился на своем клочке земли, потому что вода уничтожает посевы, и понадобится много лет, чтобы опять осушить землю и сделать ее плодородной. Взрывы следовали один за другим и были похожи на холостые выстрелы во время деревенского праздника; на меня эти взрывы производили странное впечатление, потому что было в них что-то праздничное, хотя я и знала, что они означали нищету и отчаяние для тех, кто жил там внизу, на осушенных землях. День был чудесный, тихий и ясный, на небе ни облачка, перед нами расстилалась долина Фонди, зеленая и цветущая, сливавшаяся на горизонте с туманной полоской переливающего синевой моря. И опять, слушая эти взрывы и любуясь на эту панораму, я думала, что нет согласия между людьми и природой; бывает так, что природа бушует, молнии, гром и дождь обрушиваются на землю, а люди чувствуют себя счастливыми в своих жилищах; и наоборот, природа улыбается и всем своим видом обещает людям вечное счастье, а они в это время отчаиваются и призывают смерть.