«Как белый кролик», – подумал Макс. Кошка тут же остановилась и неодобрительно посмотрела на мальчика, а затем мяукнула, будто призывая: «Иди за мной», и скрылась в кустах. Макс задумчиво направился следом, пробираясь через те же кусты, где прошла кошка, но мохнатая хулиганка словно исчезла. Зато отсюда начиналась цепочка следов с тремя звездочками на подошве и обрывалась у черной пасти канализационного люка. Макс подбежал к люку, крышка отсутствовала, внизу было темно.

– Мишка, Мишка, ты тут? – негромко позвал Макс. Сначала никто не ответил, а потом Максу почудилось, что из колодца доносится приглушенный звук похожий на стон, и волосы на шее у мальчика встали дыбом.

– Мишка! – заорал он, – Мишка это ты?

Звук повторился, и уже было ясно, что там, на дне, стонет человек, не в силах крикнуть громче или сказать что-то членораздельное. Макс почувствовал, что взмок.

– Мишка, ты держись, я сейчас позову помощь, – и что есть сил мальчик рванул от колодца к оживленной дороге. Потом вместе с прибежавшими взрослыми Макс суетился у колодца, и больше мешался под ногами, чем помогал, но уйти домой, оставив одноклассника в беде, не мог. Предлагал поднять Мишку на одеяле, как на гамаке, и готов был сам спустится в колодец.

В колодец его никто не пустил, зато Макс узнал, что только спасатели могут оказывать помощь, а самим нельзя, потому что можно сделать пострадавшему только хуже. Он ждал скорую у дороги, чтобы показать, куда ехать, и считал секунды до ее прибытия. А позже, когда Мишку уже вызволили из темного колодца, Макс хотел поехать с ним в больницу, и огорчился, что ему не разрешили. Мишка был бледен, но держался молодцом, обещая, что завтра уже будет на ногах.

Мишка отделался переломом ноги и сотрясением. Он заправским героем лежал на кровати и только иногда повторял: «Мама, ну всё хорошо, чего ты?» Его мама плакала, повторяя Максу, что если б не он, то могло быть и хуже. Непонятно, что хуже и насколько, но понятно, что ничего хорошего. Она обнимала сына, а потом так же кидалась обнимать Макса, пришедшего проведать спасенного. Макс краснел и утверждал, что Мишка сильный, он бы полежал и сам вылез, и Мишка соглашался. Макс стал героем двора.

В тот же день папа зашел в комнату Макса и спросил, делает ли он записи в дневнике.

– Папа, – стушевался Макс, – Ну, пока нет, ничего же не случалось.

Папа серьезно посмотрел на мальчика.

– Так уж и ничего?

– Ну, почти, – Макс поскреб затылок.

– А как же ты Мишку отыскал? – не отступал папа. – Случайно?

– Случайно, – согласился Макс, но понял, что всё не так просто и нужно кое-что спросить у папы.

– Пап, а когда слова читаешь не так, как написаны, это тоже фиксировать в тетрадку?

– Обязательно, Макс, – папа сел рядом с ним. – Буквы – те же знаки, только и успевай понимать.

– Тогда мне есть что записать, – согласился Макс.

– Расскажешь? – спросил папа.

– Ну, всё началось с лифта…

Глава 2

Имелась у школы такая плохая привычка – затягивает учеников, закручивает водоворотом событий, оценок и контрольных. Опутывает мероприятиями и нагружает домашними заданиями. Пожалуй, последнее – самое худшее в школьной программе. Мало учителям того, что ученик вынужден ходить в школу, так еще и домой придешь, а школа тут как тут родная. Глядит из портфеля учебниками, улыбается тетрадными листами, подмигивает дневником. Мол, чего расслабился? Бери ручку и в бой! И приходится не отдыхать от учебы, а продолжать, но уже дома.

– Наверное, живут на свете дети, которые любят учиться, – думал Макс. – Но лично я таких не встречал.

Хотя учился Макс на четверки и пятерки, учеба не становилась любимым занятием. Как всякий мальчишка его возраста, он любил играть, читать книжки, искать приключения. В общем, заниматься правильными и важными делами. К тому же последние пару недель у Макса из головы не выходили знаки, которые прячутся вокруг, а также предстоящая поездка в непонятный лагерь.

Максу очень хотелось с кем-нибудь поделиться, хоть с тем же Мишкой, которого ему навязали как подопечного. И теперь Макс посещал его три раза в неделю, помогая учить пропущенный по болезни материал и делать домашку.

Мишка в домашних условиях не выглядел таким уж грозным. Он смешно ежился под маминым взглядом и негромко блеял: «Да, мама», «Хорошо, мама», «Конечно, мама».

Макса эта оборотная сторона Мишки удивляла едва ли не больше, чем магия, пробудившаяся в собственной крови.

Мишка же тем временем оказался любителем настольных игр и в целом выдумщиком хоть куда. Хотя он сразу предупредил Макса:

– Расскажешь кому в школе, что я мать слушаюсь, побью, – и показал довольно-таки крепкий кулак.

Макс только пожал плечами – он не понимал, почему Мишка так стесняется самого себя. Если бы мама находилась рядом с Максом, он бы ее не просто слушался, а всем бы о ней рассказывал.

– Я грозный пират! – кричал домашний Мишка, сидя на кровати и размахивая черной футболкой. – Радуйся, враг, что сегодня я не добрался до тебя, а то бы уже взял на абордаж твое хлипкое суденышко!