Читаем Численник полностью

Был голос дарован для песен,а песни звучали так редко.Пожалуй, я выскажусь резко:певец был почти неизвестен.Копал огородные грядки,сажал огурцы и картошку,а пел для себя понемножку,когда были нервы в порядке.И слушали пенье стрекозы,стрижи и остриженный ежик,соседка по случаю тоже,бежав от зачумленной прозы.Негромок, непрочен, невечен,не колокол, а колокольчик,разбрасывал песенный почеркна время, на вечер, на ветер.Считаясь ни с кем и со всеми,где солнце встает и садится,небесные реяли птицы,небесное сеялось семя.

«Думала, как буду говорить ему это…»

Думала, как буду говорить ему этои плакать.Заплакала,думая, как буду говорить ему этои плакать.Говоря ему это,не плакала.Он заплакал,слушая,как я говорю ему это.

«Это золото – завтра прокисшая черная грязь…»

Это золото – завтра прокисшая черная грязь,а вчера зелень почек нагих и кудрявых:так случается эта земная вселенская смазь —вот вам даже не мысль, хотя в целом из здравых.Вот вам чувство, что режет острее ножа,когда содрана кожа, и боль сатанеет,и простая картинка, кровоток пережав,жахнет штукой, что Фауста Гете сильнее.

«Большие желанья, куда вы девались?…»

Большие желанья, куда вы девались?Куда улетели, большие деянья?Изодраны старые одеянья,нет новых готовых – и не одевались.Натурою голой, нутром обнаженнымввергаемся в изверга злые владенья,и нечем израненным в ходе паденьязавеситься душам, огнем обожженным.Низ истины вечной и верх обыденки,изнанка порыва, рванина издевки,изгрызены мысли, и мыши-полевкикругом торжествуют.И время – потемки.

«Он летал в 64-м…»

Он летал в 64-м,я в 99-м летаю,мы могли бы составить стаюв мире старом, слегка потертом.Мы, летящие человеки,наблюдаем просторы косые,зеленя, черноземы России,голубые ленточки-реки.Виды меняются не просто – сложно,странные странности под стопою,бабы Яги помелом и ступоювызваны к зренью неосторожно.Нет, не баба – ангел по-братски строговодит, и местность звездно мерцает,умницами, а не глупцамиучаствуем в детском проекте Бога.

«Боковой проступает чертеж …»

Боковой проступает чертеж —охватить его оком наскоком,глаз прищурить, не вышло чтоб боком,угадать, чем хорош и пригож.Розовеет живая кора,пестрых пятен страстное усилье,цвет и звук нарастут в изобилье —настает воплощенья пора.Наблюдатель, участник, игрок,растопырь свои чувства, как лапы,и, внедрен в роковые этапы,встанешь там же, неробок, где рок.

«Измененное сознанье…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэтическая библиотека

Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы
Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы

В новую книгу одного из наиболее заметных поэтов русского зарубежья Андрея Грицмана вошли стихотворения и поэмы последних двух десятилетий. Многие из них опубликованы в журналах «Октябрь», «Новый мир», «Арион», «Вестник Европы», других периодических изданиях и антологиях. Андрей Грицман пишет на русском и на английском. Стихи и эссе публикуются в американской, британской и ирландской периодике, переведены на несколько европейских языков. Стихи для него – не литература, не литературный процесс, а «исповедь души», он свободно и естественно рассказывает о своей судьбе на языке искусства. «Поэтому стихи Грицмана иной раз кажутся то дневниковыми записями, то монологами отшельника… Это поэзия вне среды и вне времени» (Марина Гарбер).

Андрей Юрьевич Грицман

Поэзия / Стихи и поэзия
Новые письма счастья
Новые письма счастья

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия