Читаем Численник полностью

Какие-то старые платья,на розовом желтые пятна,флаконы, записочки, клятвыв коричневых ящичках, кратноколичеству лет, проведенныхпод шелковым абажуром, —слегка прорисовка пилонови целая жизнь контражуром.Какие-то рюмки и рамки,и тень шелестящей походки,повсюду пометы, помарки,как след уходящей подлодки.Какой-то хозяйственный мусорза окнами и занавеской,коробка, и скрепка, и бусы, —рукою достать только детской.Там палец уперся в ложбинку,тут свет по предметам плутает,а сверху паук в паутинкукартинку навек заплетает.Тяжелая ткань – нараспашку.Косую проплешину светахудожница в мелких кудряшкахрисует, влюбленная в это.

14 сентября 2002

Доктор Ложкин

Доктор Ложкин по коленке не стучал,глаз не выдавливал и не кричал,а, почесывая пальцем одно из двух крыльев носа,спокойно ждал моего вопроса:как избавиться от страха смерти.Доктор Ложкин на вопрос не отвечал,а, взглядывая искоса, все отмечали продолжал высокопарно вещать чудное,поправляя очки и увлекаясь мною.Хотите – верьте, хотите – не верьте,но однажды я проснулась, свободная от чувства смерти,и мир протянул мне ножки целиком по одежке,и я подумала: ай да доктор Ложкин!Он был толстенький и лысоватый,и речь его была дружественной и витиеватой.Он говорил: ваш дар не ниже Толстого,пишите романы, право слово.Он видел, что пациентка страдает недооценкой,прижата к пространству сжатым воздухом легких,словно стенкой,и любя ее и ее жалея,он внушал ей как манию ахинею.Прошло двадцать лет. Я написала роман,один и другой, и за словом в карманя больше не лезу, а сосредоточена и весела,потому что знаю, как талантлива я была.Доктор Ложкин женился на школьнице-секретарше,будучи на сорок лет ее старше,почесывая крылья и шмыгая носом,он точно владел гипнозом.Он уходил в подсознанье, как в поднебесье,доставая оттуда тайны с чудесами вместе,а потом вкладывал в наше подсознанье,как дар случайный.Доктор Ложкин, где вы, какой вы странный,я б вам почитала свои романы!..Но он, вероятно, встал на крылои взмыл в поднебесье, и ветром его снесло.

14 сентября 2002

Ваня

Перейти на страницу:

Все книги серии Поэтическая библиотека

Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы
Вариации на тему: Избранные стихотворения и поэмы

В новую книгу одного из наиболее заметных поэтов русского зарубежья Андрея Грицмана вошли стихотворения и поэмы последних двух десятилетий. Многие из них опубликованы в журналах «Октябрь», «Новый мир», «Арион», «Вестник Европы», других периодических изданиях и антологиях. Андрей Грицман пишет на русском и на английском. Стихи и эссе публикуются в американской, британской и ирландской периодике, переведены на несколько европейских языков. Стихи для него – не литература, не литературный процесс, а «исповедь души», он свободно и естественно рассказывает о своей судьбе на языке искусства. «Поэтому стихи Грицмана иной раз кажутся то дневниковыми записями, то монологами отшельника… Это поэзия вне среды и вне времени» (Марина Гарбер).

Андрей Юрьевич Грицман

Поэзия / Стихи и поэзия
Новые письма счастья
Новые письма счастья

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.

Дмитрий Львович Быков

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи

Похожие книги

Владимир
Владимир

Роман известного писателя-историка С. Скляренко о нашей истории, о прошлом нашего народа. Это эпическое произведение основанное на документальном материале, воссоздающее в ярких деталях историческую обстановку и политическую атмосферу Киевской Руси — колыбели трех славянских народов — русского, украинского и белорусского.В центре повествования — образ легендарного князя Владимира, чтимого Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным. В романе последовательно и широко отображается решительная политика князя Владимира, отстаивавшего твердую государственную власть и единство Руси.

Александр Александрович Ханников , В. В. Роженко , Илья Валерьевич Мельников , Семён Дмитриевич Скляренко , Семен Дмитриевич Скляренко

Скульптура и архитектура / Поэзия / Проза / Историческая проза
Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия