Читаем Чиркнуть спичкой полностью

Потом рядом с её телом появилось и село на тот же камень ещё одно, а рядом с её пустотой появилась другая, наполненная неторопливым ожиданием её решения вернуться. И она поняла, что она примет такое решение – сейчас или через вечность. Мысль о том, что такое решение возможно, стала самим решением.

Она вновь ощутила ритм дыхания времени. Потом она почувствовала, что камень пола холодный… и пыльный.

Она звонко чихнула и села.

В шаге от неё были глаза. Синие глаза, которые просто смотрели на неё, и в которых была просто и всего лишь готовность смотреть на неё, такую, как она есть. А ещё вокруг был мир, который воспринимался с пронзительной звенящей ясностью.

Она легко, как пушинка, попавшая в поток теплого воздуха, встала на ноги, посмотрела в глаза Пальца, оставшиеся там, немного выше пола, и сказала в них:

– Знаешь, я тебя больше не боюсь.

Её голос, оказавшийся звонким и густым, прошёл через него и раскатился по зале.

– Хорошо – так же гулко ответил он и поднялся на ноги и его глаза оказались чуть выше её глаз. – А я больше не сожалею. И нам можно идти дальше.

Его глаза чуть прищурились и сверкнули искорками улыбки. Потом он повернул голову посмотреть в зал.

В другом конце зала великан, в каждой руку которого было по мечу, дрался с Рырл.

Скрип рассекаемого воздуха и звон сталкивающихся лезвий тонким покрывалом лежали на глыбах быстрого гулкого топота и весёлого рычания.

Серебристый мотылек двойного лезвия секиры метался вокруг Рырл, привязанный к её руками толстым канатом топорища. Сама Рырл качалась и гнулась как тонкая ветка под порывами ветра, увёртываясь от молний мечей в руках великана. Мотылек её секиры кидался к его голове, обжигался об вспыхивающую на его пути молнию меча, отскакивал, чтобы вновь столкнутся с холодной серой вспышкой, и опять кидался вперёд.

Лурайяна четверть вздоха времени любовалась полётом мотылька сквозь грозу. Потом в удовольствие созерцания танца лезвий вторглось ощущение чего-то неправильного. Через миг оно приняло форму мысли и стало пониманием.

Пониманием, что гиганты-тролли не могут двигаться с легкостью листика, несомого игривым ветерком. И что троллица-подросток не может играть боевой секирой с легкостью опытного война.

Она перевела взгляд на Пальца. Память подсказала, что он…

– Палец, каковы были те слова, что были тобой сказаны ей? – спросила она.

Он удивлённо нахмурился и не поворачивая головы, скосил на неё глаза.

– По рождении меня звали Нирайвен, – буркнул он. – Но если имя это непривычно для твоего разума, зови меня Маленьким Черным Отрубком.

Улыбка неуверенно коснулась её губ, опережая её волю. Потом ей вслед за своими губами захотелось улыбнуться и она позволила улыбке делать со своим лицом всё, что той захочется.

– Согласна – гулко и значимо сказала она. – Но что услышала она из уст твоих? Иль не в словах твоих причина, что Рырл, троллица-подросток, сражается подобно многоопытному мастеру?

Нирайвен вздохнул и опустил глаза.

– Глорныа… теперь её зовут Рырл, – обычная. Теперь обычная, когда я вынул из её разума остатки Туманного Камня. Ею через… через ошейник управляли разные войны. Навыки остались в ней. Но теперь не они властны над её телом, а она над ними.

Лурайяна открыла рот, чтобы ответить и так и замерла.

На неё бежал великан.

Он встал в четырёх шагах и оглянулся через плечо на бегущую за ним Рырл. Потом переместил взгляд на Нирайвена и обронил короткую фразу.

Рырл с разбегу прыгнула, и с весёлым рыком повисла на великане, обняв его руками за шею и ногами за талию. Великан чуть пошатнулся, наклонился, удерживая равновесие. Потом он буркнул и пошёл ко второму выходу из зала…

…Тому, куда ей надо было бежать тогда.

Лурайяна посмотрела на тела. На тела тех, кто умер, чтобы она тоже смогла умереть – и возродиться в том же теле и в том же времени.

– Пойдём, – тихо позвал Нирайвен. – Он сказал, что надо идти.

Она посмотрела на удаляющуюся спину Рырл, закрывавшую спину великана.

– А куда? – Живое, ровное спокойствие тысячелетнего дерева, готового выстоять любую бурю, сделало её голос тихим, но гулким – почти таким же, как у великана. Она, всё ещё глядя на Нирайвена, сделала первый шаг.

Нирайвен отвернулся от неё, чтобы посмотреть на арку прохода, ведущего на лестницу.

– Там меня ждут три дракона и немного людей. Моих людей. Наверно, раз у нас…

Дальше она не слышала. На неё оглушающим тёплым ливнем обрушилось понимание, что они – великан, Рырл, Нирайвен и она – вместе. Что её увидели, и потом, увидев, какая она на самом деле, приняли. И пронзительная простота этого смешала мысли и оглушила…

…В лицо, возвращая в мир, хлестнул сырой холодный ветер. Она посмотрела на этот новый мир, где она стала для кого-то своей.

В этом мире в сумерки вечера смешивались с сумерками низких набухших влагой туч. Сочащаяся из туч влага оседала на серый камень поросшего рыжим мхом плато, на чешуйчатых шеях трёх драконов, сидящих на плато в сотне шагов от щели выхода, на чёрных плащах десятка людей, неподвижно стоящих у огромных чешуйчатых тел.

Тела зашевелились, поворачивая головы к щели и на неё…