Читаем Чёрный полдень полностью

А есть ведь еще Рекс и его изменчивое отношение к промывке мозгов. Он не позволил Мелиссе превратить Энджи в овощ, но ведь Энджи давным-давно знала все тайны полуночного часа, а Касси — совсем другое дело. И если в начальной школе Биксби вдруг начнут расползаться слухи о том, что в полночь у железнодорожной ветки Дженкса происходят странные вещи, Рекс не станет жалеть тех, кто эти слухи распространяет…

Джессика решила не рассказывать Рексу о сегодняшних событиях и даже не думать о них слишком громко в присутствии Мелиссы. Стоит телепатке заглянуть в голову Бет, как она поймет: эта девочка знает о полуночном часе куда больше, чем это можно допустить из соображений безопасности.

Угораздило же Бет подружиться не с кем-нибудь, а именно с Касси Флиндерс…

Джессика продолжала есть, стараясь отдать должное вкусу томатного соуса, спагетти номер восемнадцать и слегка пережаренному луку. Но чем дольше длился ужин, тем больше знакомая еда отдавала горечью, потому что Бет при каждой возможности бросала на Джессику многозначительные взгляды.

— Мам? — заговорила Бетти, когда все уже почти покончили с едой.

— Да?

— А можно мне иногда ходить в гости к Касси, вечером?

Родители заулыбались: духовой оркестр наконец-то помог. У Бет появилась подружка, и теперь жизнь в новом городе станет куда легче. Отныне и навсегда.

— Конечно можно, — ответила мама.

Бет улыбнулась и украдкой стрельнула глазами в сторону Джессики, давая понять, что ей отлично известно, где искать разгадки и как еще можно насолить сестре. Все скрыто в Дженксе…

Джессика постаралась сохранить хорошую мину при плохой игре, как будто за весь сегодняшний вечер не случилось ничего такого, что могло бы ее встревожить, но она чувствовала, как улыбка сползает с ее лица.

Все это было слишком сложно и трудно. И даже вечер «Спагетти от Бетти» оказался запачканным полуночной синевой.

— Ну давай попробуем еще раз, Красавчик! Пожалуйста!

Рекс ничего не ответил, он даже не остановился, продолжая подниматься по лестнице в мансарду. И выражение его лица не изменилось, как будто он вообще не слышал умоляющего голоса Мелиссы. Впрочем, она и не ожидала, что он тут же усядется рядом с ней на ступеньке, чтобы все обсудить. После той ночи в пустыне Рекс со всеми вел себя как обычно и только Мелиссе частенько демонстрировал нечеловеческую часть своей сущности.

И даже здесь, в доме Мадлен, Мелисса ощущала присутствие темного двойника Рекса — вкус меловой пыли, от которого у нее пересыхал язык. Пытаться дотянуться до той части сознания Рекса было все равно что говорить с песком в пустыне.

Но это был Рекс. И она не могла оставить все как есть.

Мелисса поспешно бросилась за ним, поднялась на несколько ступенек, чтобы ухватить Рекса за лодыжку. Она изо всех сил вонзила ногти в его джинсы, заставив Рекса остановиться.

— Да подожди же ты секунду, черт побери!

Он обернулся, глядя на нее сверху вниз безмалейшего выражения. Его глаза светились на новый лад, как будто в них даже в обычное время отражалась темная луна.

Рекс слегка оскалил зубы, и на одно ужасающее мгновение Мелисса испугалась, что зашла слишком далеко. Что, если он обратится в зверя и сожрет ее прямо здесь, усыпав лестницу Мадлен осколками костей…

Но Рекс уже сухо улыбался.

— Ну, в чем дело, Ковбойша? — спросил он. — Ревнуешь, что ли?

— Просто подожди минутку, Рекс. Прошу тебя.

Он посмотрел вниз, на вцепившиеся в него пальцы, и приподнял бровь.

Мелисса отпустила его лодыжку, сообразив, что стоит на лестнице почти на четвереньках, как пьяница, карабкающийся в спальню на чердаке. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и, отвернувшись от Рекса, села на ступеньку. Потом молча показала на место рядом с собой.

Спустя несколько безумно долгих секунд, которые, казалось, потребовались Рексу, чтобы преодолеть сопротивление темняка внутри, ступени наконец скрипнули — Красавчик двинулся вниз. И сел на лестницу рядом с ней.

— Я не ревную к Мадлен, — сказала Мелисса. — А вот ты обычно ревновал. Помнишь?

— Весьма отчетливо.

Мелисса фыркнула.

— Рада слышать это. Я терпеть не могла, когда ты начинал ревновать. Хотя это, пожалуй, единственное чувство в мире, от которого никто не избавлен. Кроме меня, конечно.

— Конечно.

— Но речь вообще-то не обо мне. Речь о нас. — Мелисса поморщилась при этих словах и бросила короткий взгляд на Рекса.

Глаза у него наконец-то стали обычными. Но в груди Мелиссы поселилась противная тошнотворная слабость — то самое ощущение, которое она не раз улавливала в девушках средней школы Биксби: кислая паранойя, навязчивая идея о том, что интерес их кавалеров к ним тает. Мелисса всегда считала этих девиц жалкими мокрыми курицами; ей никогда и в голову не приходило, что быть отвергнутой — это так больно.

А уж когда твой друг перестает быть человеком — все во сто крат хуже.