Читаем Чёрный котёл полностью

Тяжело навьюченные лошади испуганно заржали. Мелинлас встал на дыбы. Стрелы затрещали среди ветвей, сбивая листья. Ффлевддур повернул лошадь и с обнаженным мечом бросился на нападающих. Густой голос Адаона перекрыл шум и крики:

— Это Охотники! Не принимайте боя!

Тарену почудилось, что ожили мрачные тени деревьев. Они тянули к нему свои корявые руки, стараясь вырвать из седла. Он беспорядочно отмахивался мечом. Мелинлас кидался из стороны в сторону, пытаясь вырваться из круга теснивших его врагов.

Небо, казалось, затянулось сетью темно-красных паутинных нитей. Солнце, поднявшееся над черными соснами, наполнило рощу мрачным, мертвенным сиянием.

Тарен наконец разглядел нападавших. Их было не больше дюжины, одетых в куртки и штаны из шкур диких зверей, с длинными ножами за поясом. На шее одного из воинов висел крутой охотничий рог. Они кружили вокруг него молчаливым хороводом. Тарен стал задыхаться, будто Охотники лишали его воздуха. У каждого Охотника на лбу горело багровое клеймо. Тарен задрожал, вспомнив, что этот странный знак был символом силы и власти Аровна. Страх проник ему в сердце, сковал и обессилил его.

За его спиной раздался вопль Эйлонви, и в то же мгновение чьи-то могучие руки схватили его за пояс, рванули и выкинули из седла. Охотник повалился на землю вместе с ним. Стиснутый в крепких объятиях врага, Тарен не мог выхватить меч.

А громадный Охотник резко вскочил и уперся коленом в грудь юноши. Глаза его сверкали, зубы обнажились в ужасной усмешке. Он занес над Тареном кинжал.

Победный крик Охотника неожиданно прервался и заклокотал в горле. Он внезапно дернулся и повалился на спину. Эллидир, увидев беспомощность Тарена, бросился к нему на подмогу. Его меч рассек врага надвое. Отшвырнув безжизненное тело в сторону, Эллидир помог Тарену подняться.

На секунду их глаза встретились. Лицо Эллидира под сбившимся комом темных волос было презрительным и надменным, как всегда. Казалось, он хотел что-то сказать, но быстро отвернулся и, не произнеся ни слова, ринулся в самую гущу схватки.

На какую-то долю секунды над рощей повисла тишина. Затем протяжный вздох пролетел над рядами нападавших, словно каждый из них набирал в грудь живительную силу. Тарен с ужасом вспомнил предупреждение Гвидиона о том, что смерть одного Охотника увеличивает вдвое силы остальных. А те с ревом и еще большей свирепостью возобновили атаку. Со все возрастающей яростью они наскакивали на отбивающихся друзей Тарена.

Эйлонви, удержавшаяся в седле Мелинласа, натянула тугую тетиву лука и прицелилась. Тарен поспешил к ней.

— Не убивай их! — закричал он. — Защищайся, но не убивай их!

Из кустов выкатилась мохнатая, утыканная веточками и сухими листьями фигурка. Гурджи держал меч почти в собственный рост. Глаза его были крепко закрыты. Он топал ногами, вопил во всю глотку и размахивал мечом, как косой. Разъяренный, словно потревоженный шершень, он сновал взад-вперед между ног Охотников и их лошадей, подскакивая и вертясь. Клинок его ни разу не просвистел мимо цели.

Вдруг неустрашимые воины Аровна кинулись врассыпную. Тарен видел, как один из них беспомощно замахал руками, хватаясь за воздух. Чья-то невидимая рука потянула его за волосы, и голова Охотника откинулась- назад, чуть ли не доставая седла. Другой Охотник согнулся и упал под ударами невидимых кулаков. Он покатился по земле, закрывая голову от сыплющихся на него тумаков. Но стоило ему подняться, как его товарищ, ничего не соображающий и совершенно обезумевший от неизвестно откуда падающих на его голову ударов, с криком накинулся на него. И Охотники вдруг стали тузить друг друга, беспорядочно рассекая воздух мечами. Постепенно они отступили в глубь рощи.

— Доли! — вскричал Тарен — Это Доли!

Адаон воспользовался моментом, чтобы скрыться. Он подхватил Гурджи и поднял его на спину Ллуагор.

— За мной! — закричал Адаон.

Он повернул лошадь и поскакал мимо дерущихся воинов. Тарен, не мешкая, вскочил в седло Мелин- ласа. Эйлонви обхватила его руками сзади. Он низко склонился над серебристой гривой коня. Стрелы свистели над его головой. Мелинлас неудержимо рвался вперед. Он пролетел рощу насквозь и понесся вдоль редких громадных деревьев.

Прижав уши, Мелинлас мчался мимо мелькающих деревьев. Сухие листья вихрем взлетали из-под копыт. Одним духом конь взлетел на голый глинистый гребень холма. На мгновение Тарен осмелился взглянуть назад. Внизу несколько Охотников отделились от своего отряда и галопом скакали к дороге, по которой путники спасались бегством. Прав был Гвидион, когда говорил, что это самые быстрые воины. В своих куртках из щетинистых шкур они казались скорее дикими животными, чем людьми. Широкой дугой Охотники охватывали подножие холма. Их воинственные нечленораздельные клики наводили ужас и эхом отдавались’ от нависающих скал, долетая, казалось, до самых Врат Ночи.

Похолодевший от страха Тарен поторапливал Мелинласа. На бесплодной вершине холма росли редкие деревья, и пучки высохшей травы торчали между их корней. Впереди неслась Ллуагор.