Читаем Чёрный как ночь полностью

Затем он слез с меня. Я могла лишь лежать там, пока он отнёс нож на стол в другом конце комнаты. Он бесцеремонно бросил оружие, затем расстегнул ремень и положил на стол ножны и кобуру пистолета. Я наблюдала, как он стягивает футболку через голову, все ещё двигаясь небрежно, будто он располагал всем временем мира.

Ахнув, я постаралась побороть панику, глядя, как он снимает штаны. Он был большим, как Блэк. Не таким высоким, и даже не таким мускулистым, но его сложение, его фигура напоминали мне боксёра с широкими плечами и мощными мышцами ног. Всю его спину от плеч до пояса покрывали татуировки. Они были яркими — ярче большинства обычных татуировок, отчего казались нереальными, почти поддельными. Я не узнавала большую часть того, что там было изображено. Лица. Что-то вроде дракона — какие-то летающие создания с огромной человекоподобной головой. Рыба плыла по его коже рядом с водными змеями с ногами-щупальцами и хвостами.

На его левой руке я заметила детализированный символ белого солнца, пересечённый длинным узким мечом в окружении синего и золотого пламени.

Чувствуя, как усиливается моя паника, я снова осмотрелась по сторонам в поисках оружия и чего угодно, что могло мне помочь. Я посмотрела вверх, ища источник тех кратких шепотков воздуха, которые опускались на меня в лишённой сквозняков комнате.

Я попыталась закричать через кляп. Но ничего не вышло.

У меня не было вариантов. Я не видела ни одного варианта.

Когда он снова подошёл ко мне, теперь уже полностью обнажённый и заметно твёрдый, я попыталась пнуть, но это едва ли его замедлило. Я сумела пнуть три или четыре раза, и он всегда уводил удар от своего паха, а затем схватил меня за лодыжки.

Он снова дёрнул меня ниже на кровати, силой раздвигая ноги.

Я закричала в кляп.

Я попыталась боднуть его головой, когда он достаточно приблизился, но он увернулся от попытки и улыбнулся мне, как будто это его умилило.

«Gaos, сестра… бл*дь, я такой твердый…»

Я застыла, тяжело дыша через кляп. Он был в моей голове.

Мудак был в моей голове.

«Я хочу тебя так сильно… мне нужно войти в тебя прежде, чем я удлинюсь…»

Издав очередной полный ужаса крик, я принялась бороться ещё сильнее, дёргая за верёвки и кольцо, удерживавшие меня у стены. Я попыталась орать через кляп, но ничего не вышло.

Я вспомнила, что мне показывал Блэк, когда мы впервые целовались в его квартире в Сан-Франциско. С помощью своего разума он показал мне, как выглядит его член, возможно, в надежде облегчить все это для меня. Это был не нормальный человеческий половой орган. Помимо того, что сама базовая форма была немного иной — как у этого мужчины — он обладал дополнительной частью. Эта часть была более твёрдой и выскальзывала из мягкой головки, как изогнутый шип.

В то время это меня до чёртиков напугало.

Блэк уверял меня, что мне будет приятно. Он пытался уговорить меня попробовать с ним, снова и снова рассказывая, как хорошо будет, как мне это понравится.

Он признался, что первые несколько раз может быть больно.

— Нет! — закричала я в кляп, снова пытаясь его боднуть. — Нет! Прекрати! ПРЕКРАТИ!

Я попыталась просунуть ноги между нами, пнуть его, но я не могла его сдвинуть. Я все ещё боролась, когда присутствие этого мужчины как будто начало меня душить. Оно окутало меня, вторгаясь сильнее, чем когда-либо допускал Блэк. Я ощутила, как этот мужчина проходит за мои щиты. Я застонала, когда он сделал это, и ощутила, как он ломает что-то в решимости пробиться через это. Я не могла осознать, что он сломал или как он это сделал, но он работал методично и безжалостно, как бы сильно я не умоляла его остановиться в своей голове.

При некоторых таких прорывах моя голова взрывалась от боли. Я ощущала кровь в своём горле, чувствовала, как ещё больше крови течёт по лицу из носа.

Однако он не ударил меня по-настоящему. Ни кулаками, ни даже раскрытой ладонью.

Почему-то от этого делалось только хуже.

Это длилось изнурительно долгое количество времени по субъективным ощущениям, но он мог работать надо мной таким образом всего несколько минут.

Честно, я понятия не имела, как долго он это проделывал.

Как только он закончил, я почувствовала, будто мой разум оказался вскрыт.

Каждое чувство во мне, каждое воспоминание, каждый секрет, каждая мысль… каждая часть меня, имевшая значение, была выставлена напоказ как открытая зияющая рана. Его присутствие плыло по этой открытости с удовлетворённым чувством… владения? обладания?.. и это пугало меня сильнее, чем сам процесс ломки.

Он даже не притворялся, будто ему есть дело до того, что я хочу.

Я могла лишь лежать и выносить это, пока он изучал мой разум своим.

— Gaos, ты прекрасна… — бормотал он, целуя моё лицо. — Твой свет так прекрасен, сестра… твоё сердце. Такое очень, очень красивое…

Этот жар в нем усилился.