Читаем Чёрный алтарь полностью

— Я люблю вас всех одинаково, хотя все вы очень разные. Карл и Люк — похожи на вашего отца, ты, Джон — моя копия, Джейн — похожа на вашу тётку по отцу — Мэг, а Мариэль… — на мою мать. Хотя у нас и нет её фото, только описание бабушки, но я думаю, что Мариэль — копия той незнакомки. Я не знаю, как её звали, не знаю, кто мой отец и на кого похожа я, это уже кануло в прошлое без вести и покрылось неразгаданной тайной. А моя младшая дочь напоминание мне об этом. Ты понял, Джонни? — громко спросила она, — Ты достаточно взрослый, чтобы делать свои выводы, но я уверена, что ты любишь сестру, даже больше, чем других. Но это ещё не последняя для вас новость. Сегодня за ужином у нас будет семейный совет. Я жду вас через час внизу! — с этими словами она вышла из комнаты Мариэль, оставив взволнованных молодых людей наедине.

— Обалдеть! Я догадывался, что в нашей семье есть какая-то изюминка, но нескромно думал, что это моя персона. А оказалось, что это цыпленок по имени Мариэль. Я в шоке! Интересно, Люк и Джейн поверят в это? Карл, конечно, воспримет всё с его обычной сухостью, без воображения, нет, ему рассказывать всё равно, что общаться с прокурором — никакого удовольствия! Я …

— Ты! Ты! Ты! Успокойся, наконец, Джонни! Посмотри на себя, самовлюблённый тип. Я не понимаю, что никто ничего не замечает?

Джон удивлённо уставился на себя в зеркало, машинально пригладив непослушные темно-русые волосы и поморгав зеркалу своими светло-карими глазами, повернувшись к сестре:

— Ты о чём?

— А ты разве не заметил, что в последнее время с нашей мамой что-то не так? Я чувствую, сегодня за ужином она скажет нам о чём-то плохом, не могу отделаться от дурного предчувствия.

— Ладно, ладно, …вовсе я не самовлюбленный. Только немного жизнерадостнее, чем вы и на всё смотрю проще. Это на тебя повлиял мамин рассказ, было видно, что ей тяжело об этом вспоминать, это её расстроило. Ну что может случиться? Всё нормально! Может, это какие-то долги или речь пойдет опять о продаже дома. Расслабься, Мариэль. Ну, конопушка, улыбнись! — беззаботно тряхнув головой ответил брат.

— Будет несправедливо, если после смерти отца в наш дом опять придёт беда!

— Боже мой!! Тебя ведь кроме меня никто больше не вынесет! И всё из-за твоего характера, из-за этого твоего пессимизма, Мариэль! Сколько лет я пытаюсь тебя перевоспитать и всё безтолку. Нет, ты не цыплёнок, это слишком шикарно для тебя. Ты — ворона, каркаешь и каркаешь! Ну откуда это у тебя в твои-то годы? Я пойду, а ты хорошенько подумай. С таким характером, как у тебя, мы не сможем выдать тебя замуж и мне, а не твоему мужу, придётся терпеть тебя всю жизнь. Я знаю, что иногда и заслуживаю наказания, но зачем же так жестоко! — улыбнулся Джон, и подушка угодила в захлопнувшуюся за ним дверь.

Мариэль с шумом вздохнула. Она очень любила брата, несмотря на все его выходки. Старшие братья и сестра не были ей так близки, как Джон. Возможно, потому что они росли вместе, играли, Джонни был всего на год её старше и, тем не менее, всегда заботился о ней больше других, а ещё его черты лица были так похожи на мамины. Хотя они могли десять раз на день поссориться и тут же помириться, и она во многом не соглашалась с ним, даже иногда всё делала ему наперекор, но в душе отмечала, что всё-таки брат бывает прав.

Вот теперь, с одной стороны она рассердилась на него, а с другой задумалась, «может быть, он снова прав?» Опять она рисует всё в слишком мрачных красках, делает из мухи слона, не по своим годам серьёзна.

«Лучше быть похожей на Джейн, смешливую красавицу сестру, у которой было полным-полно подруг и поклонников. Если бы не мама и старший брат Карл, Джейн давно бы уже выскочила замуж за свою очередную безумную любовь. …Нет, она никогда не сможет быть такой как Джейн»

Мариэль всегда поражалась, как можно так легкомысленно относиться к жизни, к людям, к их чувствам, так весело и безответственно порхать, менять женихов, обсуждать днями напролёт наряды и собирать сплетни. Но Джейн всё прощалось, ведь она была красавицей, чего о себе Мариэль сказать не могла.

Она подошла к окну. Закат сегодня был прекрасным, необычным, каким-то торжественным. Из-за горизонта виднелась лишь небольшая долька спелого солнца. Небо было окрашено ярко-оранжевыми лучами, которые золотыми огоньками вспыхивали, отражаясь в окнах домов, зажигая в них свечи уходящего дня. Затаив дыхание, Мариэль наблюдала за полётом какой-то птицы высоко в небе, представляя себя на её месте. «Как ей должно быть легко и свободно. И оттуда сверху, наверняка, чудесный вид». Луч заходящего солнца скользнул по её окну, она зажмурилась и опять вернулась к своим мыслям.

«Да, к сожалению, единственными её настоящими друзьями были Джон, мама и Рэд, их старый верный пёс. Только им она могла полностью открыться, быть с ними самой собой, конечно, лучше всего ей это удавалось с Рэдом, потому что он внимательно её слушал и никогда не возражал, как это делали Джон или мама».