Читаем Чёрные сны полностью

— Ну какая ж блядь жалость, — перебил он, не давая вампиру договорить. — Эта сучка ждала десять лет, чтобы объявиться и наградить мою жену gaos d’ jurekil’a сердечным приступом. Как по мне, она может всю свою оставшуюся кровососущую жизнь ждать, пока моя жена поправится и будет готова с ней увидеться. Если ты думаешь, что я стану давить на неё сейчас, после того, как ты обратил её лучшего друга в вампира, и он едва не убил её, то ты безумен…

Его тон сделался ещё резче.

— …ещё безумнее. В смысле, ещё безумнее обычного. Ты выжил из своего di'lanlente a' guete ума, Брик, и поверь мне… в данный момент меня это не удивляет. В любом случае, она даже не спрашивала меня о своей сестре. Почему ты решил, что она вообще хочет с ней поговорить?

Он совсем вышел из комнаты прежде, чем я успела подслушать больше.

Я гадала, осознавал ли он вообще, что материл вампира на прекси, языке видящих.

Учитывая, как мало он спал за последнюю неделю, я в этом сомневалась.

В любом случае, он закрыл за собой дверь и закрыл свой свет, так что я понятия не имела, что он сказал Брику после этого, и объяснил ли он моё исчезновение той ночью в Оранжерее Цветов.

Я полагала, что он ничего не сказал вампиру — или сказал ровно столько, сколько мог, чтобы не разжечь интерес вампира ещё сильнее, или хуже того, не заставить его искать ответов у Чарльза.

Теперь Блэк всматривался в мои глаза с суровым выражением лица. Его лицо выглядело худее обычного. Он ощупал мои руки, прикоснулся к моему лицу с такой лёгкостью, от которой мне захотелось вцепиться в него хотя бы для того, чтобы заверить его — его руки не причинят мне боли, со мной всё хорошо.

Затем я услышала, как он резко втягивает воздух, и проследила за его взглядом до моей ноги.

На ней красовался какой-то ожог.

А ещё я осознала, что от меня пахло так, будто я свалилась в канализацию.

Я сморщила нос.

— Мне нужно в душ, — сказала я, поморщившись.

Его взгляд метнулся ко мне. Я увидела там ту беспомощность, проблеск паники и раздражения, а затем его лицо вновь скрылось за этой маской, за стоицизмом разведчика, который я потихоньку начинала узнавать.

Он ничего не сказал про ожог.

После того, как я приняла душ и закуталась в халат, в гостиную вошли медики. Это уже стало почти ритуалом.

Я больше не ходила к ним. Они приходили ко мне… если только им не нужно было запихать меня в машину, которую они не могли по приказу Блэка просто притащить в нашу квартиру.

Я смотрела, как они перевязывают след от укуса на моей руке и порез на ноге, которые зажили лишь наполовину. Исчезнув, я потеряла обе повязки, как и ту, что на плече, где у меня появилось какое-то проникающее ранение от другого исчезновения — второго или третьего после того раза, когда меня покусали.

Медики работали молча. Лурик, видящий с индийской внешностью и поразительными пурпурными глазами, действовал как их руководитель.

Они уже не задавали мне раз за разом те же вопросы.

Они несколько раз прочли мой свет, перевязали раны, и Лурик сказал мне зайти завтра на компьютерную томографию.

Он лишь один раз слегка улыбнулся, когда поздравлял меня с возвращением без опасных травм головы в этот раз… по крайней мере, без непосредственных признаков такой травмы.

После их ухода я смотрела, как мой муж пытается вести себя спокойно, а не так, как ощущал себя его свет, пребывающий в состоянии неугомонной тревоги, которую я невольно ощущала.

Он предложил принести нам завтрак, хотя на улице всё ещё было темно.

В итоге мы вышли на террасу, где строился новый ресторан, поскольку предыдущие арендаторы освободили этаж полностью — ну, точнее, Блэк и его адвокаты выгнали предыдущих арендаторов, чтобы он сумел переработать эти помещения так, как ему хотелось.

Его люди принесли нам вафли, апельсиновый сок и кофе, и мы с Блэком сидели там, вместе глядя на рассвет.

Я не засыпала.

* * *

— Ты же слышал Лурика, — сказала я, странно забавляясь при виде Блэка, который прикреплял к нашей кровати фиксирующие ремни. — Это не сработает, Блэк. Они просто свалятся с меня в ту же секунду, когда я исчезну.

— Смысл не в ремнях, — ворчливо отозвался Блэк.

Услышав в его голосе беспокойство и упрямый отказ слышать мой скептицизм, я всмотрелась в его золотые глаза, изучая его лицо с немалой долей тревоги.

— Эй, — мягче позвала я. — Блэк. Всё будет хорошо.

Он ответил невесёлой улыбкой и щёлкнул языком.

Однако его лицо оставалось ожесточённым, не просто невесёлым, но даже почти воинственным. Я чувствовала, как какая-то часть его света переключилась из режима «встревоженный муж» в режим «я с этим разберусь или умру в попытках». Я любила его за это, но чем дольше я на него смотрела, тем больше беспокоилась, что его может хватить удар, если мы оба не найдём способ как-то справиться со стрессом моего нового «состояния».

— Давай попробуем, — настаивал он. — Одну ночь. Может, две.

Посмотрев на ремни, я вздохнула.

Подавляя усиливающийся скептический настрой, я лишь сказала:

— Если смысл не в ремнях, тогда в чём смысл, Блэк?