Глава 22

Горный снегоход на одной широкой гусенице он купил не по объявлению в интернете, хотя всю ночь просидел за компьютером, листая многочисленные предложения. Взял на городском авторынке, можно сказать, не выбирая, потому как в них ничего не понимал, прежде пользуясь отечественными, ещё советскими «Буранами». По внешнему виду этот был, как с иголочки, заводился со стартёра, имел заднюю скорость, самое главное — продавался вместе с лёгкой титановой нартой и стоил всего триста тысяч. То есть Терехов укладывался в бюджет, ибо надо было ещё приобрести походный чум в сборе из оленьих шкур, канистры и запас бензина. Бывший владелец японского чуда уверял, что топлива он почти не кушает, но возит со скоростью автомобиля, особенно по продутому ветрами настовому снегу, не говоря уже про ледяные покровы рек. И гарантировал, что без всяких ремонтов и замен он спокойно пройдёт полторы тысячи километров.

Настовых снегов в тундре ещё не было, озёра и реки только замерзали, и следовало дождаться первых сильных морозов, чтобы тронуться в путь. Чум он купил по объявлению в каком-то спортивно-туристическом обществе, на трубчатых алюминиевых шестах, с оригинальной экономичной печкой из нержавейки и двухрядной «липучкой», которая стягивала шкуры и наглухо заделывала вход. Он легко собирался и разбирался, благодаря тем же «липучкам», весил немного и легко помещался в нарту.

И там же он увидел женский долганский наряд — оленью малицу с меховыми штанами, расшитые бисером унтайки и торбаса, которые надевались сверху. Главное — размер подходил!

Одежда, прямо сказать, для заполярных мест, но цена оказалась неподъёмной — в стоимость чума. Он пооблизывался и ушёл, но, когда стал перекладывать рюкзак Алефтины с её легкомысленными нарядами, понял, что она не выдержит настоящего мороза на снегоходе. Спортивный лыжный костюмчик её годится, если укокским летом скакать на коне верхом или кататься с горок, и то поблизости с тёплой гостиницей. Короткая волчья доха, считай, без воротника и едва прикрывает пояс — только перед солдатами выпендриваться, гарцуя на лошади. Был вариант везти её в спальном мешке и заворачивать ещё в шкуры от чума, но это если транспортировать в нарте; за спину в седло снегохода в спальнике не посадишь.

Два дня он ждал, когда промёрзнет река Норилка, и дважды заходил в туристический магазин. Наряд висел на старом месте, цена не падала, а денег не хватало, поскольку следовало, к тому же, закупить продукты. Тогда ещё он не думал об обратной дороге, хотя начинал считать уже мелочь в карманах. Слишком дорого обошлись документы, которые своенравная и капризная Алефтина с такой лёгкостью уничтожила.

Скорее всего, он бы не купил костюма, но когда очередной раз стоял перед ним и щупал толстый олений мех, вдруг позвонил Мишка Рыбин и, как всегда, начал обзываться, поскольку все эти дни ждал его, варил уху и пьянствовал в гордом одиночестве. Уничтожил все запасы, устал ждать и вот наконец-то выбрался в цивилизацию.

— Ты бы не ругался, а лучше бы денег прислал, — в шутку предложил Терехов. — Жене надо малицу купить, то есть шубу, а я поиздержался в дороге.

— Какой жене? — опешил тот.

— Да я ведь женился! Твой сон в руку! Говорил же... Правда, уже развестись успел!

— Так на что шуба теперь? — тупо спросил Рыбин.

— Чтоб не околела на морозе! У нас уже за двадцатку давит...

— А ты где?!

— На Таймыре.

— В командировке, что ли?

— В свадебном путешествии! Но даже в тюрьме посидеть успел, пока ты там пьянствовал в одну харю и уху жрал.

Это у них была нормальная форма общения, как-то надо было скрывать щенячий восторг.

Так быстро перерабатывать информацию медлительный и по-крестьянски основательный «старец» Рыбин не успевал. Терехова он всю жизнь считал непутёвым авантюристом, поэтому ему было легче прислать денег, чем разобраться в ситуации. Он тут же и перекинул ему на карточку недостающие полсотни тысяч, и Андрей всё-таки купил заветный долганский наряд.

— Возьми и примерь, — сказал он, подавая пакеты Алефтине.

Та и в Норильске пряталась от света в ванной комнате, поэтому попросила выйти. Терехов вышел, но через минуту услышал возмущённый голос:

— Что ты мне принёс?

— Малицу. Это местный женский наряд.

— Она же из оленьего меха!

— Из какого же ещё? Это Заполярье...

— Я никогда этого не надену! — приоткрыла она дверь и вышвырнула пакеты. — Я ношу меха только хищных животных! А олени — травоядные!

Терехов в тот миг снова вспомнил Репья, но не в связи с капризностью Ланды. Жора напрасно пугал, что дорога на Путорану — это безвозвратный поход, билет в один конец. У этого путешествия непременно будет обратный путь, возвращение, причём весьма скорое. Именно в тот момент Андрей и определился, что отвезёт чёрную сову к порталу, оставит там, как она и просила, после чего сразу же вернётся, не дожидаясь полуночи полярной ночи! И пусть она летит в свой параллельный мир, где тепло, как в тропиках, не требуется тёплой одежды, чума, пищи и, пожалуй, земных чувств тоже.