Читаем Чёрная сова полностью

Подумав об Иване-царевиче, Андрей мысленно резко надавил на тормоза: возможно, этот чудик в красных штанах ловкий жулик, а может, и в самом деле обладает даром улавливать мысли на расстоянии, во что Терехов верить отказывался, особенно после того, как до отвала напился принесённой им воды. Однако же на всякий случай лучше не строить планов, не загонять свои мысли в некие формы, которые могут каким-то образом считываться. Надо послать ему ложные «мыслеформы», совершенно фантастические! А завтра, когда придёт таскать рейку, осторожно выведать, уловил ли он «телеграммы» по беспроводной связи, а заодно проверить его способности.

Придуманная игра не то чтобы захватила воображение, но показалась забавной. Терехов сел в кресло, сосредоточился, но с ходу не смог отформовать такой кирпич мысли, чтоб можно было забросить в огород Ивана-царевича. Несколько минут он перебирал варианты и сначала поставил мысленную задачу: пусть он явится завтра и сообщит, зачем шаману потребовалась картина? Что в ней такого, если он готов на любые условия, дабы её заполучить?

Впрочем, шут может и не знать, что на уме у господина, тем паче о выставке в бункере шаман услышал только сегодня и вряд ли успел обсудить это с ближним кругом. Надо заслать ясновидцу ещё одно задание, касающееся лично его...

Едва Терехов подумал об этом, как ощутил внезапное озарение: прежний учитель скоморошье-одесского мастерства отнял у него девушку. Так пусть теперь этот неудачливый ученик отобьёт у Мешкова одну из жён! Например, ту, что приходила ставить атлант, по возрасту, да и по характеру они подходят друг другу. Нечего целый год держать в шутах и унижать парня, давно пора передавать шаманское ремесло, а то сам шаманит на широкую ногу, а ты потешай боярина! И не грех поделиться с учеником женским полом, а то у самого аж три жены, а у потешника одни горькие воспоминания о прошлом.

Нет, даже не так: пусть они сначала влюбятся друг в друга! Пылко и страстно! Правда, влюбиться в грубоватую, мужиковатую костоправшу трудно, это надо себя заставить, однако пожелать её из-за форм можно вполне. Будет даже интереснее: если кто полюбит такую, может, она станет нежнее? И пусть это произойдёт сегодня до полуночи, когда они начнут свои бдения и медитации.

Терехов откинул спинку, покачался в кресле и, удерживая в голове все эти мысли, придал своему желанию такую силу, как если бы снова испытывал мучительную жажду. Первая посылка вроде бы ушла с необходимым градусом накала, но вторая была уже несколько квёлая, начало клонить в сон, да и забава эта показалась несерьёзной. К тому же вползла настороженная мысль, что подобные опыты — первый признак приближения сумасшествия. С таких игр всё и начинается: не дай бог, этот Петрушка завтра что-нибудь брякнет, близкое с посланными Андреем «мыслеформами», и начнётся цепная реакция...

Третий раз он только сосредоточился на мысли о картине, но послать её не успел, поскольку вспомнил лунный свет в бункере и ощутил приятное, обволакивающее тепло. И ещё подумалось, что подземные чертоги Ланды — единственное место на всём плато, где ему было так хорошо, что он забыл счёт времени. Оказывается, взирать на преображение картин в зависимости от освещения было увлекательно и любопытно, хотя поначалу от мерзких тварей на полотнах содрогалась душа.

Ночник светил несколько ярче, чем фонари в бункере, лампочка была накрыта тёмно-зелёным абажурчиком, и это навело на мысль, что Ланда начала слепнуть и не выносить дневного света ещё в то время, когда обитала в кунге. Наверное, тогда она была под сильным влиянием Мешкова, коль согласилась перебраться в его подземные владения, навсегда оставив Репьёва и дав обет безбрачия.

Пусть теперь шаман испытает на себе чужое влияние...

И это стало последней осознанной, мстительной, но никак не оформленной и не посланной мыслью.

Терехов проснулся с чистым сознанием и лёгким чувством удивления, что проспал в кресле всю ночь, а шея совсем не затекла. Он даже покрутил ею и услышал лишь лёгкий хруст, но самое главное — напрочь заспал, что вчера проводил эксперименты. И не скоро бы вспомнил, коль не ощутил бы переполненный мочевой пузырь. А вспомнив, рассмеялся над собой: придёт же на ум такое?!

На улице светало, по стёклам сбегали капли, однако дождь уже прошёл, иначе бы шуршал по железной крыше. Этим утром, глядя в потолок, ему и пришла в голову мысль, как можно избавиться от докучливых соседей, — убрать флаг с крыши! Часовые Репьёву доложат, и тот к вечеру непременно примчится.