Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

Существовала еще одна проблема, которую нельзя обсуждать с Дорегене. Сорхахтани не вправе указывать ей на недостатки Гуюка. Неделю назад тот отказался встречаться с корейскими царевичами, вместо этого ускакав со свитой на охоту. Сорхахтани невольно поморщилась, вспомнив напряженную встречу с гостями. Словами и дарами пыталась она сгладить оскорбительное отсутствие хана, но заметила и злость, и безмолвные взгляды, которыми обменивались корейцы. Гуюк вернулся через несколько дней и отправил Яо Шу, своего советника, выслушать их просьбы. Сорхахтани могла сделать это и сама, надели ее Гуюк полномочиями.

Воспоминания о том происшествии заставили женщину покраснеть от злости. Тогда она в кои веки пробилась к Гуюку, вопреки яростному протесту его слуг. Хотелось внушить ему, что жизнь – не бесконечные пирушки и охота с друзьями. Хан должен править каждый день, принимая решения, которые другим не под силу.

Гуюка это не проняло. Какое там – он рассмеялся и отослал ее прочь, фактически прогнал. Об этом с Дорегене говорить тоже нельзя – только не в тот момент, когда она собралась уезжать, завершив труды своей жизни. Сорхахтани чувствовала, что будет скучать по свояченице, хотя полной откровенности между ними не было никогда.

Если бы не Хубилай, Сорхахтани потеряла бы рассудок среди лжи, глупости и круговой поруки. Сын хотя бы слушал ее. И поражал своей проницательностью. Казалось, он знает все, что творится в городе, хотя, наверное, тут помогали шпионы, не менее ловкие, чем у Сорхахтани. В последние дни тревожился даже Хубилай. Гуюк что-то затевал, постоянно посылая своим туменам новые приказы. Каждый день его воины упражнялись на равнинах с пушками, и город провонял порохом. Среди ямщиков у Сорхахтани имелся шпион. Вот только ханские послания зачастую пересылались запечатанными, и вскрыть такое значило рискнуть жизнью шпиона, а Сорхахтани им дорожила. Примечательна была сама секретность. Сорхахтани чувствовала, что бродит в тумане. Может, Хубилай что-то выяснил или до чего-то додумался? Вечером нужно будет с ним потолковать…

Женщины подняли головы, заслышав шаги дневных стражников Гуюка. Дорегене со вздохом встала и посмотрела вдаль, словно надеясь запечатлеть этот город в своей памяти. Под бесстрастными взглядами кешиктенов подруги обнялись. Груженые подводы и слуги уже ждали, чтобы отвезти Дорегене в далекий дворец на реке Орхон. Лето уходило, и Сорхахтани не верила, что свояченице позволят вернуться. Гуюк открыто упивался властью, хотя и облекал приказы в красивые слова и комплименты.

– Я навещу тебя, – проговорила Сорхахтани, борясь с чувствами.

Она не могла пообещать, что станет держать Дорегене в курсе дел, – только не при стражниках, которые передадут все услышанное Гуюку. Бывшая регентша кивнула, хотя в глазах у нее блестели слезы. Она посадила сына на ханский престол, а тот отплатил ей ссылкой, хотя, конечно, выразился иначе. Ложь и заговоры – казалось, ничего иного безжизненным камням города и не породить.

Стражники повели Дорегене прочь; на фоне их молодости и силы она казалась хрупкой и сгорбленной. На миг Сорхахтани даже испугалась: ее лишили покровительницы. Кутежам и охоте вопреки Гуюк планомерно укреплял свою власть. Отныне Сорхахтани не могла спокойно смотреть в будущее. Без разрешения Гуюка она даже домой вернуться не может. Она словно попала в одну комнату с голодным тигром и не знала, когда он вскочит и разорвет ее на части.

Вдали раздался пушечный залп, и Сорхахтани вздрогнула. Мункэ там, командует военными учениями. Женщина беззвучно взмолилась, чтобы ее сыновья не пострадали при новом хане.

* * *

Гуюк расхаживал по пустым коридорам. Недавно своим указом он запретил слугам попадаться ему на глаза, вот они теперь и прячутся. Несколько дней назад хан налетел на девушку, не успевшую отступить в сторону. Приказ о ее наказании Гуюк отдал не задумываясь. Во дворце слишком привыкли к размеренности. К неспешной поступи стариков, особенно его отца. Новые порядки Гуюк собирался вводить ненадолго – пусть при виде его научатся шевелиться, – но ему очень понравилось смотреть, как при встрече с ним мужчины и женщины бросаются врассыпную, боясь просто попасться ему на глаза.

Гуюк зашагал быстрее, с ухмылкой наблюдая, как слуги разбегаются по смежным комнатам. Молва летела впереди него: новый хан вышел на охоту. Не останавливаясь, он толкнул медные двери и вошел в зал для приемов.

Там уже были Сорхахтани и Яо Шу, бывший советник отца. Своей очереди ждали еще десятки человек, старавшиеся не показывать, что провели в зале уже полдня. Гуюк, не обращая на них внимания, прошагал по каменному полу к золоченому трону, инкрустированному лазуритом, поблескивающим в свете из окна. По крайней мере, сюда долетал свежий ветерок с улицы. Вслед за цзиньцами Гуюк привык к частому мытью, и от вони грязных тел в тесных комнатах у него начиналась тошнота.