Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

Таран встал, склонил на несколько мгновений голову и снова зашагал по обледенелой тропе вверх, торопясь пройти последний отрезок пути перед спуском. Воины вереницей потянулись следом, и каждый шептал слова приветствия или молитвы, посмотрев на застывшее лицо мертвеца.

Подъем остался позади, Таран вел людей почти наугад. Они двигались гораздо медленнее, чем раньше. Блики солнечного света ослепляли, мешали идти точно на восток. Когда ветер разгонял тучи, с обеих сторон виднелись только горы. Хасар и Хачиун вглядывались в даль, примечая особенности рельефа. К полудню братья решили, что прошли примерно половину спуска и до крепостей-близнецов, расположенных в ущелье, еще далеко.

Почти отвесный обрыв глубиной в пять человеческих ростов замедлил продвижение монголов. С края свисали веревки, по которым, видимо, и поднялся цзиньский дозорный, убитый Тараном. После нескольких дней на морозе плетеные шнуры промерзли и стали ломкими, и монголам пришлось закрепить новые, чтобы осторожно спуститься. Те, у кого были рукавицы, сняли их и запихали за пазуху, а закончив спуск, обнаружили, что пальцы побелели и быстро теряют чувствительность. Отмороженные руки — отнюдь не мелкая неприятность для лучников. Воины сжимали и разжимали кулаки, пока шагали по неровному склону, а кое-кто засунул ладони под мышки, и теперь рукава их халатов развевались на ветру.

Люди скользили по заледенелой земле, падали. Те, кто прятал руки, шлепались тяжело и неуклюже. Прищурившись от резкого ветра, они с трудом поднимались на ноги, а другие воины не глядя проходили мимо. Никто не хотел, чтобы его бросили замерзать.

Заметив, что путь раздваивается, Таран предупреждающе крикнул. Под толстым снежным покрывалом вторая тропка казалась едва заметной морщинкой на белой поверхности, но она змеилась в другую сторону, и было непонятно, которую из двух выбрать.

Хасар подошел к юноше, взмахом руки велев остальным остановиться. Цепочка воинов растянулась почти до того места, где лежало тело Весака. Все понимали, что медлить нельзя, но одна-единственная ошибка могла обернуться мучительной смертью в тупике, из которого обессиленные люди уже не найдут выхода.

Хасар кусал потрескавшиеся губы и глядел на Хачиуна, ожидая, что тот предложит что-нибудь стоящее. Брат лишь пожал плечами.

— Нужно идти, как шли, — на восток, — произнес он устало. — Боковая тропа ведет назад, к крепостям.

— Может, это удобный случай ударить сзади, — возразил Хасар, всматриваясь в даль.

Из-за ветра и густого снега ничего нельзя было разглядеть уже за двадцать шагов.

— Чингис хочет, чтобы мы поскорее зашли цзиньцам в тыл, — напомнил Хачиун.

Таран зачарованно следил за их разговором, братья же не обращали на юношу никакого внимания.

— Он не знал, что здесь, возможно, есть еще один путь, прямо к укреплениям, — сказал Хасар. — Думаю, стоит проверить.

Хачиун сердито покачал головой.

— Нам осталась всего одна ночь в этом гиблом месте, на рассвете Чингис выступит в поход. Если заблудишься, можешь замерзнуть насмерть.

Хасар посмотрел на встревоженное лицо брата и ухмыльнулся.

— А с чего ты взял, что туда пойду я? Может, я пошлю тебя?

Хачиун вздохнул. Чингис не назначил из них двоих главного, что, по мнению Хачиуна, было ошибкой, когда дело касалось Хасара.

— Нет, не пошлешь, — терпеливо сказал он. — Я буду придерживаться первоначального плана, а ты поступай как знаешь. Если хочешь, можешь проверить ту тропу.

Брат задумчиво кивнул. Его беспечный тон не обманул Хачиуна. Хасар прекрасно понимал всю опасность задуманного.

— Я подожду здесь и возьму последнюю тысячу воинов. Если тропа никуда не ведет, мы вернемся по своим следам и присоединимся к вам ночью.

Братья коротко попрощались, затем Хачиун с Тараном снова двинулись в путь, а Хасар принялся подгонять остальных.

Чтобы отсчитать девять тысяч медленно бредущих людей, Хасару потребовалось куда больше времени, чем он предполагал. Уже темнело, когда показалась последняя тысяча. Хасар подошел к спотыкающемуся воину, взял его за плечо и велел, перекрикивая ветер:

— Иди за мной.

Не дожидаясь ответа, Хасар шагнул на другую тропу и по колено провалился в свежевыпавший снег. Уставшие воины потянулись за ним, ничего не спрашивая — они словно онемели от холода и мучений.

Оставив брата на склоне горы, Хачиун до самого вечера ни с кем не разговаривал. Таран по-прежнему шел впереди, хотя знал дорогу не лучше других воинов. С этой стороны горы спуск оказался немного легче, да и воздух был не такой разреженный, как на вершине. Хачиун вдруг понял, что больше не разевает судорожно рот, подобно рыбе, и сразу же почувствовал себя лучше, несмотря на усталость. С наступлением ночи метель утихла, и впервые за несколько дней воины увидели звезды — яркие и недоступные, они светили сквозь рваные облака.