Читаем Чингисхан. Книги 1-5 полностью

Не скрывая облегчения, малыш завязал кушак тугим узлом и улыбнулся отцу. Чингис подмигнул, и лицо Толуя расплылось в широкой ухмылке.

Джучи нашел у берега небольшой омут, где вода стояла неподвижно. Вместе с остальными братьями он смотрел на отца и вдруг ушел под воду с головой и смог восстановить дыхание только спустя несколько секунд. От холода у Джучи стучали зубы, он изо всех сил стискивал челюсти, старался унять дрожь, его темные глаза были широко распахнуты. В тысячный раз Чингис задался вопросом: его ли это сын? Не зная ответа, хан не мог любить Джучи как остальных детей. Иногда сомнения почти исчезали — Джучи рос высоким и крепким, но Чингис все равно искал в его лице черты татарского насильника, того, чье сердце он съел в отместку. Чингис не мог заставить себя полюбить это лицо с черными глазами, когда у него самого глаза были желтые, как у волка.

— В ледяной воде ребенок впадет в оцепенение за шестьсот или семьсот ударов сердца. Взрослый продержится не намного дольше. Тело начнет умирать постепенно, с ладоней и ступней. Вы почувствуете, как они немеют и отказываются повиноваться. Мысли станут медленными и тягучими. Если пробыть в воде еще чуть-чуть, вам не хватит сил или желания выйти на берег.

Чингис замолчал, глядя на сыновей. У Джучи посинели губы, но мальчик не издал ни единого звука. Чагатай боролся с холодом, его руки и ноги двигались под водой. Взгляд Чингиса остановился на Угэдзе, который старательно подражал старшим братьям. Ему было труднее всех, его зубы выбивали дробь. «Может, отправить его на берег?» — подумал Чингис. Нет, Есугэй, его отец, держал их в воде до тех пор, пока маленький Тэмуге не потерял сознание и чуть не утонул.

— Не показывайте своих чувств, — обратился Чингис к детям. — Я хочу увидеть самообладание, с которым вы будете глядеть в лицо глумящимся врагам. Помните, они тоже боятся. Если вам когда-нибудь казалось, что в мире воинов никто, кроме вас, не трусит, знайте — все остальные ощущают то же самое. Помня об этом, вы скроете свой страх и заставите недруга опустить взгляд.

Трое мальчишек изо всех сил пытались не выказать страха и боли, а на берегу маленький Толуй сосредоточенно копировал выражение их лиц.

— Дышите медленно, через нос, чтобы замедлить биение сердца. Плоть слаба, но вы не должны слушать, как она взывает о помощи. Я видел человека, который пронзил свое тело ножом, и не упало ни одной капли крови. Обретите подобную силу духа в дыхании, и пусть ничего не отражается на ваших лицах.

Джучи понял сразу, его прерывистое дыхание стало медленным и долгим, совсем как у отца. Чингис ничего не сказал, он смотрел на Чагатая, который старался превозмочь себя. В конце концов мальчику удалось совладать со своим телом, хотя и не прежде, чем Чингис решил, что сыновьям пора выбираться на берег, пока они не потеряли сознание.

— Ваше тело похоже на животное, за которым нужно присматривать, — сказал он сыновьям. — Оно требует пищи, воды, тепла, а также избавления от боли. Научитесь владеть собой, и вы заставите его замолчать.

Мальчики почти окоченели, и Чингис решил вытащить их из воды. Хан думал, ему самому придется вытаскивать замерзших сыновей на берег, и встал на ноги, чтобы взять на руки первого. Но Джучи поднялся вместе с ним, его тело порозовело от прилива крови. Взгляд мальчика неотрывно следил за отцом, который прикоснулся к руке Чагатая, не желая поднимать второго сына после того, как Джучи встал сам.

Чагатай вяло пошевелился, его глаза затуманились. Он посмотрел на Джучи и, увидев, что тот стоит, стиснул зубы и с трудом встал, скользя по глинистому дну. Чингис чувствовал, что сыновья не выносят друг друга, и невольно вспомнил Бектера, брата, которого убил много лет назад.

Угэдэй не мог вылезти сам, и сильные руки отца вынесли его на берег — обсохнуть на солнце. Вода струилась по телу Чингиса, когда он выходил из реки, жизнь возвращалась в закоченевшие члены приливом энергии. Джучи и Чагатай вышли вслед за ним, встали рядом, хватая воздух открытыми ртами и чувствуя, как оживают руки и ноги. Под испытующим взглядом отца мальчики вновь собрали все силы, чтобы сохранить самообладание. Их тела сотрясала дрожь, однако они стояли, выпрямившись, в лучах солнца, смотрели на отца и не решались заговорить — сильно стучали зубы.

— Разве холод убил вас? — спросил Чингис.

Есугэй когда-то задал такой же вопрос, и Хасар рассмешил отца, ответив: «Почти!» Его собственные дети промолчали, и Чингис вдруг понял, что между ним и сыновьями нет той дружбы, что связывала его с Есугэем. Хан дал себе слово, что будет проводить с мальчиками больше времени. Тангутская принцесса зажигает огонь в крови, однако нужно чаще пренебрегать зовом плоти, пока сыновья взрослеют.