Читаем Чингисхан полностью

Тогда Нилка прибегает к коварству, он посылает Темучи­ ну приглашение, предлагает ему руку своей сестры в надеж­ де схватить и убить его. Двое шпионов предупредили о ло­ вушке, и Темучин с небольшим эскортом уходит от погони по берегу реки Халх, а потом вдоль озера (а может быть, ре­ ки) Балджуна. Последовавшие события приобрели огром­ ное значение, потому что ознаменовали надир военных не­ удач Темучина и одновременно обозначили поворотный пункт в его искусстве лидерства. Как ни странно, никто не может найти какой-нибудь зацепки, чтобы определить, где находилась эта Балджуна. Учеными дискутируются несколь­ ко вариантов, причем предполагаемые места отстоят друг от друга на сотни километров. Возможно, это было озеро вбли­ зи нынешнего Балзина, сто пятьдесят километров по другую сторону сибирской границы, может быть, это было на даль­ нем востоке Монголии, около Халха, или на пятьсот кило­ метров к западу, на реке Балдж, неподалеку от местности, вы­ бранной в 1962 году в качестве места рождения Чингиса. Где бы это ни было, но будущий император еще раз оказался на грани гибели, о чем записано в ряде китайских источников, которые были вновь обретены и переведены в конце X I X ве­ ка. Если им верить, то Темучин с девятнадцатью спутниками

оказался в исключительно тяжелой ситуации, всем им при­ шлось пить мутную воду Балджуна. Вот как это звучит в од­ ном из двух, почти идентичных рассказов.

Когда они добрались до Балджуна, припасов не осталось. Случи­ лось так, что с севера примчалась дикая лошадь'. Касар убил ее. Из шкуры они сделали котелок, с помощью кремня разожгли костер, из реки набрали воды. Они сварили мясо лошади и съе­ ли его. Будущий Чигисхан воздел руки к небу и произнес клятву; «Я закончил «великое дело», теперь я буду делить с вами, люди, и радости и горечи, если я нарушу мое слово, пусть я стану подо­ бен вот этой воде». Среди военачальников и воинов не нашлось ни одного, у кого не сверкнули бы слезы на глазах.

Темучин повторил сцену, пережитую Генрихом V, когда готовность вождя разделить со своими соратниками страда­ ния, поражение и смерть выковывает ни с чем не сравнимые узы:

Тот, кто проливает кровь со мной,

Да будет брат мне.

Будущий Чингисхан согласился бы со словами короля. Ис­ пытание «питием мутной воды» сплотило собравшихся вме­ сте братьев, которые будут потом несказанно гордиться пе­режитыми трудностями и верностью, которая накрепко по­ вязала господина с его воинами. Потом, на протяжении их жизни, те, кто был участником Балджунского договора, на­званного так учеными, при упоминании его принимали та­инственный вид. Об этой истории отцы рассказывают сво­ им сыновьям.

И все же, несмотря на значимость этого происшествия, вы не найдете в «Тайной истории» ни слова. Поскольку в ней рассказывается о событиях, происшедших до и после него,

¹ Дикие лошади обычно были объектом охоты, потому что не поддава­ лись объездке и скрещивались с одомашненными. Они стали редко встре­чаться и были формально классифицированы только в X I X веке русским путешественником Николаем Пржевальским. Многих ловили и отправля­ ли в западные зоопарки. (Прим. перев.)

114

115

ДЖОИ МЭН

ЧИНГИСХАН

это определенно сделано не случайно. О причине мы можем только гадать. Возможно, это событие было опущено имен­но из-за своей значительности, чтобы облегчить узкому кру­гу посвященных сохранять свою тайну. Возможно, балджу- нианцы стали своего рода масонами, строжайшим образом хранящими свой особый статус и не желающими, чтобы о ней узнал весь мир. Я могу представить себе и другую, более альтруистическую причину. К тому времени, когда была на­ писана «Тайная история», т. е. через двадцать пять лет, к им­ператору пришло много отважных и верных людей, и автору «Тайной истории» могло показаться, что было бы неполи­ тично публично отдавать кому-то дань восхищения, кото­рым не удостоено столько не менее достойных людей.

Из Балджуны, где за лето 1203 года он с горсткой своих людей восстановил силы, Темучин посылает Тогрулу длин­ ное и трогательное письмо, фактически предлагая нацио­ нальное согласие — но на каких условиях? О чем говорилось в оригинале письма, можно только догадываться. Все, по че­ му мы можем судить, — это версия, оставленная нам буду­ щим Чингисом и «Тайной историей». Естественно, оно вы­ держано в духе высокой морали.