Читаем Чингисхан полностью

ется через хребет, соединявший две невысокие горы, и даль­ ше по окраине подстилающего Халдун леса. Хребет, кото­ рый называют Порогом, не сочли достойным упоминания в «Тайной истории», так как его без особого труда можно пре­ одолеть на лошадях, хотя на телеге (или на машине, как мы увидим ниже) этого сделать не выйдет. Лошадей не хватило Буртэ и Когчин, старой служанке. Когчин сажает Буртэ в крытый фургон, запряженный волами, и трогается, очевид­ но, в сторону Порога. К ней подлетают меркиты и требуют Темучина. Вон его юрта, говорит она, а где Темучин, она не знает. Она здесь только помогает стричь овец и едет домой. Очень может быть, что ей удалось бы провести меркитов, ес­ ли бы на неровной дороге не лопнула деревянная ось телеги. Тут же к телеге направляются меркиты посмотреть, что в ней. Овечья шерсть? Вряд ли. Давайте, парни, посмотрим. Они слезают с лошадей, поднимают полог и видят трофей - «кто-то сидит там, вроде бы женщина». Двое мужчин велят ей выходить, потом перекидывают ее на круп одной из лоша­ дей и догоняют остальных, разыскивающих Темучина в ок­ рестностях стойбища, на неприветливых склонах Бурхан Халдуна, болотистых берегах реки и в густом лесу. Наконец им надоедает непролазная грязь и непроходимая чаща, и они, прихватив пленников, решают прекратить погоню. «Все, мы отомстили», — говорят они друг другу и пускают­ся в недельный переход к дому. Вернувшись на свое стойби­ ще, они отдают Буртэ младшему брату Чиледу по имени Чил- гер.

Тем временем Темучин прячется в лесу, уходит по знако­мым с детства оленьим тропам, спит в шалаше из ивовых ве­ ток, что нарезал у реки. На четвертое утро, когда опасность миновала, Темучин перестает прятаться и чувствует прилив благодарности за спасение. По крайней мере, вот как он поз- же рассказывает о пережитом. Он мог рассказывать то, что хотел. Никого другого, кто мог бы передать события тех дней по-другому, рядом с ним в то приключение не было.

На святом Халдуне

Я был, как вошь,

Но спасся

И сохранил жизнь.

У меня была единственная лошадь,

И по лосиным следам,

Делая шалаши из бересты,

Я забирался на Халдун.

На святом Халдуне

Я был ласточкой,

Но защищен ¹ .

Хотя священными считаются все горы, эта гора, конечно же, из всех гор заслуживает особого внимания. Он дает обет все­ гда почитать ее как место своего спасения, упоминая каждый день в своих молитвах: «Семя моего семени будет это блю­ сти». Обратившись лицом к восходящему солнцу, он обвер­ тывает шею своим поясом, почтительно снимает шапку, бьет себя в грудь, совершает ритуальный девятикратный поклон в сторону солнца и, встав на колени, умащивает землю жи­ вотным жиром и араком.

Возможно, что ничего подобного не имело места. Воз­можно, после того, как он создал империю, Чингис решил создать вокруг своего спасения особую атмосферу и тем са­мым подчеркнуть богоданность своего права на правление, точно так же, как китайские императоры притязали на бо­жественное происхождение своего права на трон. Только китайский император предъявлял «мандат Неба» после того, как его династия пришла к власти. Чингис же перещеголял

Моя версия относительно предпоследней строки, поскольку она до-пускает разные толкования. Онон и Дамдинсурен переводят как «ласточ­ ка», кливс — «кузнечик». По-монгольски они звучат похоже («харацаа» и «царцаа»). «Кузнечик», образ насекомого, как в начале «вошь», кажется пра­ вильным переводом, но разве ласточка не свободный дух, но плохая мета­ фора? Нет, для монголов (указала Гойо) ласточка - это добыча ястребов, т. е. жертва. Мне помогли свериться с оригиналом. Первый знак по-китай­ ски не «ц», а «х» и рифмуется с Халдун, с которого начинается предыдущая строка. Это «ласточка». (Прим. авт.)

100

101

ДЖОН МЭИ

Ч И И Г И С X А Н

их, претендуя на то, что такой мандат был у него всегда, еще до того как он добился успеха, тогда, когда он был еще вошь на склоне горы. Для своих притязаний он не мог выбрать лучшего антуража. Гора от века была своеобразным кафед­ ральным собором монголов. Совершенно естественно, что Чингис как правитель должен был желать, чтобы в нем виде­ ли еще и высшее духовное лицо, и представить себя в моло­ дости в этой роли.