Однажды в три часа дня Тарик, как обычно, закончил рассматривать опытные образцы, запер дверь и уже собрался уходить, как был застигнут врасплох заведующим кафедрой доктором Биллом Фридманом. Фридман кивнул ему и сказал озабоченно:

— Я пришел за вами, Тарик. У вас есть несколько минут?

— Конечно.

— Тогда прошу.

29

Здание было шикарным — трехэтажное, утопающее в прекрасном саду. Доктор Раафат быстро прошел в дом. Психотерапевтическое отделение находилось справа. Он постучал в дверь, вошел и сказал с улыбкой:

— Я Раафат Сабит. Извините за опоздание. Трудно найти место для парковки.

— Ничего страшного. Садитесь, пожалуйста.

Психотерапевт оказалась пожилой женщиной, напоминающей добрую бабушку — седые короткие волосы, уложенные на прямой пробор, и улыбка на лице, излучающем симпатию и нежность. Она начала, словно предъявляя визитку:

— Меня зовут Катрин. Я здесь, чтобы вам помочь.

— Вы давно здесь работаете?

— По правде говоря, я не в штате. Я добровольно помогаю наркоманам и их семьям.

— Как это благородно с вашей стороны!

Раафат, не зная, с чего начать, старался увести разговор далеко от того, ради чего он пришел.

— Спасибо, но я здесь не из благородства. Мой единственный сын Тедди умер от наркомании, — спокойно сказала Катрин, и ее улыбка испарилась. — Я чувствую, что в первую очередь сама виновата в гибели сына. После развода с его отцом я с головой ушла в работу. На протяжении двадцати лет я старалась убедить себя в том, что я успешная женщина. Я владела фирмой по продаже чистящих средств, отдавала работе все время, пока наша компания не стала крупнейшей в Чикаго. А спохватилась я, когда спасать ребенка было уже поздно.

Раафат молча слушал ее. Она сделала глоток из стоящего перед ней стакана с водой и продолжила:

— Думаю, как отец вы понимаете, какое горе я пережила. В течение года после его смерти я нуждалась в психологической помощи. Первое, что я сделала, когда вышла из больницы, — ликвидировала свою фирму. Я возненавидела ее, как будто она была причиной его смерти. Сегодня я живу на банковские проценты и трачу свое время на то, чтобы помогать наркоманам и их семьям. Каждый раз, когда мне удается спасти человека от этой зависимости, я чувствую, что сделала что-то ради Тедди.

В комнате стало тихо. Чтобы избежать неудобной ситуации, Раафат начал разглядывать стену, на которой были развешены благодарственные грамоты Катрин от различных организаций и фотографии, где она стояла рядом со смеющимися молодыми людьми. Раафат решил, что это бывшие наркоманы, которым она помогла.

Катрин вздохнула, мягко улыбнулась, словно перелистывая печальную страницу, и сказала:

— Мне жаль. Но я здесь для того, чтобы слушать вас, а не рассказывать о себе. Пожалуйста. В чем ваша проблема? Я вас внимательно слушаю.

Он рассказал ей о Саре все, как на исповеди священнику, что видел и что при этом испытывал. Заканчивая свой рассказ, Раафат сделал огромное усилие, чтобы не дать воли чувствам:

— Моя жизнь остановилась. Я не в состоянии ходить на работу. Я хочу ей как-то помочь.

Психотерапевт взяла в руки карандаш и начала пристально его разглядывать, будто взвешивала каждое свое слово:

— Судя по тому, что вы рассказали, ваша дочь, скорее всего, употребляет крэк. Это наркотик, производный от кокаина. От него не так просто излечиться. Молодые люди соблазняются им, потому что вначале он повышает уровень допамина в мозгу, человек успокаивается и испытывает эйфорию.

— Вам удалось вылечить кого-нибудь из таких наркоманов?

Слово «наркоманы» звучало для него непривычно.

— Я не лечу. Я психотерапевт. Я прослушала лекции о том, как помочь наркоману. Когда мы начнем лечение, с вами будут работать профессиональные врачи. Но я участвовала со своей стороны в помощи тем, кто стал зависеть от крэка.

— Каков шанс на успех?

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Как мало!

— Что вы! Это даже много, ведь удается помочь половине больных! Помните, что наркомания так просто не лечится. Приходится постоянно занижать наши ожидания, чтобы потом не разочароваться.

Раафат молча опустил голову. Катрин поспешила сказать:

— А сейчас приступим к работе. Знаете, мой опыт говорит, что хорошим началом в лечении вашей дочери будет «десант любви».

Раафат вопросительно уставился на нее.

— «Десант любви» — это способ заставить ее начать лечение. Соберем людей, которые ее любят, — родственников, соседей, друзей по работе или учебе. Они станут регулярно ее навещать и помогут признать свою зависимость и то, что она нуждается в помощи. Если все пройдет успешно, больная будет готова к программе лечения, состоящей из двенадцати шагов. Я задам вам вопрос. Не люблю об этом спрашивать, но это моя обязанность.

— Пожалуйста.

— Относительно стоимости программы…

— Лечение оплатит страховая компания. На этой неделе я внес наркозависимость в страховые случаи.

— Отлично. Возьмите бланк. Заполните его и перед уходом оставьте в приемной.

Не сводя взгляда с ее лица, Раафат дрожащими пальцами взял бланк.