Читаем Четыре сестры полностью

– Заткнись, а? – проворчал голос Мюгетты в траве. – С ума сошла, так орешь!

– Я думала, ты умерла!

Она осторожно села на холодной сухой траве.

– Я потеряла сознание. С тобой этого никогда не случалось?

– Нет.

– А со мной – все время. Это потому что мы слишком долго шли, скоро пройдет. Давай, помоги мне. Нет, постой… Никого нет?

Нет. Чудо. Никто не слышал моих криков.

– Заза.

Но на этот раз кошка нам не далась. Не слушая наших дурацких «кс-кс», она задала стрекача, и больше мы ее не видели.

– Надо придумать что-то другое.

– Не сегодня.

– Котята умрут.

– В пять часов у меня Лермонтов, и…

– Пойдем к ветеринару. Сейчас же.

Я вздохнула. Сказала «ладно», лишь бы быть вовремя у Лермонтова. И мы пошли к ветеринарше.

После обеда живот скрутило еще сильней. Но нельзя было об этом никому говорить. Даже Мюгетте. Тем более она зациклилась на этой истории с котятами.

Я не знаю, поверила ли ветеринарша тому, что наплела ей Мюгетта (мы-де нашли котят в мусорном баке в центре города, за театром «Бургграф», эта девчонка просто тарн-и-Гаронна!), но она посоветовала нам оставить малышей ей. Ее ассистентка ими займется, будет кормить их специальным молоком, а потом, когда выкормит, то найдет, кому пристроить. Мне показалось, что это замечательный выход, и я пообещала принести котят.

Но Мюгетта сразу надулась, потому что придется с ними расстаться. Когда мы вышли от ветеринарши, я отпустила ее на автобус одну, мне надо было к Лермонтову, и я начисто забыла про котят!

Я подходила все ближе, и во рту появился странный вкус, язык тянуло до ушей. А в кишки будто прилетела армада кузнечиков.

Открыла мне, как обычно, Деде. В водолазке с люрексом, в круглых очках, в бирюзовой юбке, расшитой ломтиками арбуза, и с «Суреной» Корнеля, зажатой под мышкой. Как всегда, все это ей шло просто божественно. Она показала язык стене, с которой на нас с презрением смотрела Бетт Дэвис в фильме «всё о Еве».

– Лермонтов в жутком настроении, – сказала она.

Ничего сверхобычного.

Вот только сегодня мне читать… и Лермонтов указал на меня, как только я вошла.

– Мы слушаем вас, Верделен.

– Прямо… сейчас?

Я стряхнула несуществующие крошки со своей юбки без арбузов. И боком пошла к сцене. От мысли, что все глаза следят за каждым моим шагом, за каждым движением, на меня как будто навалились десятки тонн. Я поднялась на три ступеньки, но у меня не хватило духу встретить все эти взгляды, я уткнулась носом в текст и проблеяла:

– Исправленныыый щеееголь. Сцееена четвееертая, акт второоой. Это момент, когда героиня…

– Играйте.