Читаем Четыре сестры полностью

Ты была одной из моих лучших подруг. Нет, я шучу. У меня никогда не было лучшей подруги, чем ты. Помнишь, как ты мне сказала, что впервые видишь более чокнутую, чем ты? Ну вот, теперь я могу тебе сказать: ты тоже достаточно чокнутая.

Однажды я спросила маму: «Ты родилась в Дуэ?» «Да», – ответила она. «А папа? Он родился в Ницце?» «Да», – ответила она. «А я – я родилась в Анси?» «Да, и что?» – спросила она. «Так как же мы все трое встретились?»

Ладно, вопрос дурацкий, и мне было четыре года… Но не такой уж дурацкий, если подумать, что мы с тобой встретились из-за моей болезни. Как бы я провела два месяца в этой дыре, если бы не Виль-Эрве?

Я хотела бы рассказать тебе много всего, гораздо больше. Например, как этот чертов эскулап колет меня в зад четыре раза в день, и как я отомстила, опрокинув мешок с глюкозой на его замшевые мокасины. Или как мой милый питбуль Зербински клеит старшего медбрата, когда просит у него мой температурный листок. Но я очень устала, это как если бы ты просила гусеницу взвалить на спину Эйфелеву башню. Гусеница – это я.

Я придумала новое название департамента: Дерьмо-и-Невезуха. Зербински в восторге. Куда вы поедете на каникулы этим летом? В Дерьмо-и-Невезуху. В его лесах можно заблудиться, в его озерах – утонуть, его горы рушатся вам на голову… Ух! Ух!

Крепко обнимаю всех. Тебя в том числе. Смотрите, берегите себя, не глупите, я узнаю, у меня везде связи!

Целую вас. Особенно тебя.

Мюгетта

P. S. Еще моя экзистенциальная шутка, когда мне было четыре года. Однажды мама показала мне свою фотографию, на ней ее обнимал сказочной красоты молодой человек, смеющийся, с развевающимися на ветру волосами.

Диалог:

– Кто это такой? – Напоминаю: мне ЧЕТЫРЕ года!

– Но… это же твой папа, детка.

– Папа? А кто же тогда этот старикан? – сказала я и показала на диван, на моего бедного отца.

Четыре года. И уже отменное чувство юмора, правда?