Читаем Четыре птицы полностью

Четыре птицы

Давид Давидович Бурлюк , Георгий Иванович Золотухин , Велимир Хлебников , Василий Васильевич Каменский

На глаз работать не годится!..Сколотишь гроб, мертвец нейдет:Топорщит лоб иль ягодица,Под крышкой пучится живот…Другое дело сантиметромОбмеришь всесторонне труп:Готовно влез каюту фертом —Червекомпактнорьяный суп. На глаз работать не годиться!.. И трезвый, пьяный гробовщик Не ковыряет палкой спицы Похабноспешной колесницы, Что исступленно верещит Подоплеухою денницы.

Обращенные землю

На косогоре — неудобномДля пахоты, работ, жилья,Лежит общении загробномПерсон различная семья. Над каждой — холмик невысокий И шаткий перегнивший крест, Овитый высохшей осокой, (могильных угрызений перст)? Иль сплошь… лишившись поперечин, Торчит уныло черный кол — Так погибающее судно Пустую мачту кажет нудно Над зыбью влаги скоротечной, Биющей вечности аттол.

Блок колб

На пустынноулицу осениСиний и красный пузыриПротянули свои мечи;Осенили ветхие домикиГоребегущие лохмы туч;Одну неделю, 2 недели, триПо невылазной грязи скачи!.. Шлепает далеко эхо… Вытекает, слюнится, сочится…«Вы помните „аптеку“ Чехова»?Банок, стклянок вереница;Фигура, лица еврей аптекаря,Наливающего oleum ricini…Отраженная стекле харя;Диавол таращится синий. За перегородкой аптекарша, Сухощава: сплошная кость — Смерть — безживотая лекарша, Палец — ржавый гвоздь. Занимается готовит лекарства, Что не знает аптекарь, она знаток. Аптека грязеосеннего царства Беженцелиловопоток.Перед аптекою гробикиНаструганы, сколочены кое-как.Детские гладкие лобики —Жизни безаппелляционный брак!..

Скрежет флюгарки

Попариться кровавой бане,Где время банщиком «нетребуя на чай»Намылит шею, даст холодный душИ саване пристроит на диване.Где на мозоль сочится малочайРазрезанных грудей простоволосых женщин,Где столько небо отлетело душСтудентов, босяков, наивных деревенщин.При электричестве (!) халате парикмахер,Стараясь лезвием зазубренной косы —Затылки, шеи и усы,Бесчисленно является виной,Что голова прощается спиной,Кровавая простыней потодымящий лагерь.

Георгий Золотухин

Той — коя красным вспыхнула.

Той, коей климат Москвы

Изменен до цветущего

миндалем Крыма включительно.

Ей, — радостной Евгении

Маврикиевне Ястржембской

развернувшийся автор.

Стих будущего

(Критики не поймут.

Они рабы дряхлых рифмований).

Перейти на страницу:

Похожие книги