Читаем Четвёртый Рим полностью

— Ты это серьёзно? Завидуешь тем, кто еле сводит концы с концами?

— Я не о тех, кто копошится в ульях и голодает в трущобах. Я про квалифицированную прислугу. Знаете, в детстве мечтал стать фельдшером.

— Профессия конечно же достойная. — признал Ильин — Но, ты не просто дворянин. Ты Ченков. Глава семьи вхожей в Старую Знать. Такая власть и возможности. Ты с рождения имеешь то, о чём я не мог и мечтать. Мой внук, пока ничего не понимает, но со временем, он осознает и будет благодарен родителям, которые родили его в богатстве и власти, а не бедности и бесправии.

— Или проклинать. — скептически хмыкнул Вячеслав — У меня с каждым годом всё больше опасений, что через двадцать лет наши дети, боже упаси, будут лишены возможности даже выбирать столбы, на которые их повесят.

— Вячеслав, то что ты сейчас сказал, через чур даже для такого пессимиста, как ты.

Вячеслав немного подумал, потом кивнул.

— Просто иногда смотрю за своими работниками, ну теми, что имеют образование и квалификацию и завидую им. Они ведь единственные, кто могут чувствовать себя спокойно. Чернь «В» и «Г»-рангов борется за выживание каждый день, каждую минуту. А мы погрязли в интригах. Шаг влево, чуть расслабился и получи нож в спину от конкурента, а если не будешь осторожен, то тебя линчуют твои же подданные. А этим середнякам: врачам, инженерам, учителям ничего не грозит. Они будут востребованы при любой власти.

— Ну тебе то точно нечего боятся, мой мальчик. — успокоил зятя Ильин — Вся грызня за куски пирога идёт среди нас, а Старая Знать имеет власть и паритет между собой. Никто из Элиты не будет рисковать в попытках подвинуть ваши семьи.

— В этом вы правы. — ответил Вячеслав, хотя он и мог возразить аргументом, что сколько было раньше семей Старой Знати и сколько осталось теперь.

— Мне даже не верится. — усмехнулся Ильин — Ты старше меня по статусу, но как-то так получилось, что именно я говорю с тобой на «ты».

— Вы отец моей жены. Политика не должна влиять на традиционные семейные ценности.

— Мне очень приятно, что власть не развратила тебя.

Вячеслав задумчиво посмотрел в окно.

— Мой отец говорил, что власть не может изменить человека, ни худшую, ни тем более, в лучшую сторону. Она лишь позволяет нам быть теми, кто мы есть.

На кухню вернулась Света и направилась к холодильнику.

— Алёша захотел мороженного.

— Посмотри в морозильнике, на верхней полке. — сказал Ильин.

— Кстати, что вы тут до сих пор делаете? — спросила Света, пока искала в морозильнике нужное лакомство — Опять о политике беседуете.

— А о чём ещё беседовать двум мужикам? — иронично ответил супруг.

— О искусстве, например.

— Это тоже политика. Вернее, современная культура сплошь построена на пропаганде, да и старая тоже политизирована сверху до низу. — произнёс отец.

— Разве это плохо? — переспросил Вячеслав — Искусство не служит раздору и пропагандирует только правильные ценности. Любая демагогия про «свободу самовыражения» лишь является причиной разложения общества деструктивными идеями. Об этом хотя бы говорит история всех искусств.

Света уже давно вернулась к сыну с мороженным, но муж и отец продолжали дискуссию на тему, которую она затронула.

— Ты прав, мальчик мой. — согласился Ильин — Просто… считай меня сентиментальным, но иногда, смотря новый фильм, читая книгу, слушая музыку, хочется чего-то нового, даже, пускай, по влиянию деструктивного.

— Я это понимаю. — Вячеслав налил себе ещё вина — Сам в детстве, в тайне от отца прятал под кроватью старые флешки с рок-музыкой. Тогда этот жанр ещё официально не был объявлен сатанинским, но наиболее умные родители уже всячески оберегали своих чад от вредной информации. Но сейчас я понимаю, что папа был прав. Теперь, если с возрастом Алёша увлечётся чем-то деструктивным, я так же буду его оберегать. Даже если поначалу, он это не оценит.

— Ты мудрён не по годам, Вячеслав. — оценивающе сказал тесть — Моей дочери повезло с мужем. И я сейчас говорю не только о твоём положении в обществе.

Но внезапно, лицо Вячеслава изменилось. Когда Ильин упомянул слово «муж», то молодой зять заметно напрягся, а взгляд стал более мрачным. Это не укрылось от Михаила.

— Мальчик мой, тебя что-то тревожит?

— Да так… Михаил Александрович, вы позволите не скромный вопрос?

— Что угодно, мальчик мой. — ответил Ильин, но в его голосе уже чувствовалось опасение.

— Это касается вашей дочери. Света… — Вячеслав замялся. Он словно боролся с собой, пытаясь заставить свой рот выговорить столь неудобные слова — Я у неё первый мужчина?

Между ними образовался вакуум тишины. Хозяин квартиры оглянулся на арку связывающую кухню и остальные комнаты. Но из гостиной доносились только песни из мультиков, которыми были так увлечены Алёша и его мама.

— Что ты под этим понимаешь? Если намекаешь, что моя дочь на момент брака была не чистой…

— Боже мой, Михаил Александрович! Я не об этом. — отрезал Вячеслав — Меня сейчас волнует не девственная плева, а душевное состояние жены. Были ли у неё к кому-нибудь чувства до меня.