Сергей вскинул трофейный пистолет-пулемёт и выстрелил длинной очередью. Но пули, врезаясь в плащ, мгновенно расщеплялись снопом искр. Вольник отшатнулся, но скорее от лёгкого удивления, ибо плащ также поглощал кинетическую энергию.

Воздух мгновенно разрезали свисты десятков стрел и арбалетных болтов.

— Ложись! — успел скомандовать Алексей припадая к асфальту, и почти все подчинённые успели выполнить приказ. Краем глаза Никитин увидел, как лейтенант повалился на спину, подобно мешку с дерьмом. В его груди торчало три стрелы. Полковник не испытывал к нему сочувствия.

Сергей пригнулся, пропустив над головой стрелу и ещё одна просвистела в миллиметре от горла и вонзилась в шину полицейской машины. Оставаться было опасно и Сергей с разбегу прыгнул с моста. Но в последний момент, прежде чем камнем полететь в воду, одна стрела, всё-таки его достала.

Глава 7: Отшельник

Лекция могла бы быть интересной, если бы не скучная манера подачи преподавателя. Отечественная история, от Крещения Руси до основания Ирия являлась главным предметом в элитных учебных заведениях. На котором ученики отсыпались. Преподаватель Ирина Олеговна, бубнила, что-то про Третью Мировую, которую коммунисты развязали ещё за тридцать лет до Слёз Ангела. Голопроэктор тем временем менял слайды чередуя фотографии военных хроник. Хоть бы притворилась, что ей интересен собственный предмет.

Артём в очередной раз встряхнул головой, подавляя сонливость. Веки предательски тяжелели, в любой момент рискуя забрать в страну Морфея. Он сам был бы и рад поспать, не сиди в первом ряду, на глазах у женщины, которая могла врезать указкой. Может, ей и плевать на предмет, но недостаточное внимание учеников воспринимает, как личное оскорбление, что всегда заканчивалось низкими баллами и вызовом родителей к директору.

Звонок о конце урока, казалось, пробудил учеников от спячки сродни зимней у медведей. Подростки одной сплошной лавиной ломанулись к выходу, и у дверей едва не случилась давка.

«Ну всё, приехали!» — подумал Артём, медленно собирая учебники, понимая, что торопится некуда — «Теперь я знаю, что такое пробки на дорогах.»

— Какая же скука. — стонал Артём, когда они с одноклассниками сидели в библиотеке. Забавно, что несмотря на развитие цифровых и информационных технология, книги продолжали печататься на бумаге.

— Мне казалось, ты любишь зарубежную литературу. — подметил Саша — один из одноклассников, кивая на собрание сочинений Эдгара По, которого так любил Артём.

— Да я не об этом, — объяснил Савельев-младший — У нас по программе — Третья Мировая Война, которая длилась почти тридцать лет. Тема, которой Ирина Олеговна, за всю пару, уделила минут десять, а потом съехала в пропаганду.

— Но разве это плохо?

— Артём прав. — согласилась Настя — дочь семьи Ледниковых — У старухи совсем крыша поехала. Каждую пару пугает нас «большевитско-сатанинскими оргиями» и «марксистскими» заговорами. Уже уши вянут.

Артём потрогал свои щёки, с лёгким удивлением убеждаясь, что они остались холодными. Настя была не просто их одноклассницей, но первой красавицей школы, встречаться с которой мечтал каждый мальчик, ступивший за порог полового созревания. Артём не был исключением. И раньше, любое её внимание, даже поддержка в непринуждённой беседе, заставила бы его покраснеть. Но с тех пор, как в его жизни появилась Маша, к другим девушкам он резко охладел.

— У неё вся семья полегла во время Гражданской войны. — вступился за учительницу Саша — Отец рассказывал. Ирина Олеговна была дворянкой.

— Как будто мы не знали! — лаконично вставил Артём — В этом лицее даже повара и уборщики из элиты.

Саша покачал головой.

— С ней всё серьёзнее. Ирина Олеговна вроде была супругой одного знатного чина, чья семья входила в Старую Знать. Это сейчас самые сильные кланы можно по пальцам руки пересчитать, а тогда их было в разы больше, да и иерархия Ирия ниже Хозяина была запутаннее. Так вот, красные от её Дома камня на камне не оставили. Убили мужа, отца, сына и всех родственников. Её бы тоже грохнули, но вроде как она приглянулась мужичью и её пощадили, если это так можно назвать. Старшие говорят, что молодая она была, как греческая Афродита.

— Всё это очень трогательно и грустно, — сказала Настя — Но почему, нас это должно волновать? У нас по программе Третья мировая и, следовательно, я хочу послушать лекцию о ходе войны: предпосылки, сражения, экономические и демографические последствия. Чёрт, да я даже о вооружении готова конспекты писать. Такая я вот, девочка-миллитаристка. Но каждую пару выслушивать нытьё обиженной и обделённой бабки про то, как её озабоченный пролетариат по кругу пускал, я не хочу.

— Не за это наши родители платят. — вставил Артём.

— Вот именно.

— Не ожидал от вас такого цинизма. — с укором сказал Саша — Особенно от тебя Артём. Ты же у нас всегда сопереживал всем сирым и убогим, так что теперь изменилось?