Читаем Четвёртый Рим полностью

Правда, если к красным гражданам с пелёнок прививали ненависть, то про вольников, даже в школах было две строчки в учебниках. Связь с ними, подмачивало репутацию Хозяина, и он делал всё, чтобы подвергнуть секту поехавших консерваторов забвению.

А может вольников просто спрятали до поры до времени, чтобы вовремя выпустить. Оказавшись не в том месте и не в то время, Сергей после раздумий, склонялся к этому варианту.

— Я нашёл его!

Сергей встал со скамейки и быстро обернулся, чтобы увидеть вольника-подростка, который бежал в его сторону размахивая саблей. Светящийся плазменный клинок оставлял в воздухе яркие следы в форме полумесяца.

— Не двигайся! Не то, зарежу! — приказал он, указывая на Сергея саблей.

— Слушай пацан, — Сергей попытался убедить его — Я не хочу проблем. Я просто отошёл за угол поссать и случайно увидел ваши разборки с теми несчастными.

— Так говорят все лазутчики. — нервно ответил парень. Сергей по одному лишь взгляду, детально изучил противника. Мальчишка ему не ровня. И дело даже не в разнице в возрасте. Судя по хватке клинка, парень умел им пользоваться, но не имел опыта настоящего боя. В свою очередь, Сергей за десять лет прошёл огонь, воду и медные трубы. После того, как он завоевал свободу, убив надзирателя в арабском плену, школьник с длинной заточкой был ему на один зубок.

— Стой на месте. — говорил пацан. Его голос дрожал. Похоже, несмотря на оружие, он сам воспринимал свои шансы, как низкие — Остальные скоро подойдут. Вот тогда тебе язык и развяжут!

Сергей нырнул под клинок и, не переставая напирать, ухватился за ноги парня. Дальше сыграла банальная физика. Подросток перевернулся вокруг своей оси и упал на спину. Тем не менее, сабля случайно зацепила спину Сергея и тот почувствовал, как будто его между лопаток огрели раскалённой арматурой.

Развернувшись, Сергей приготовился продолжить бой, но этого не потребовалось. В глазах вольника застыло выражения удивления и боли. Плазмосабля, заточенной стороной погрузилась в шею мальчика. Клинок продолжал прожигать плоть и горло, погружаясь глубже и издавая шипящий звук.

Будь сабля, обычным заточенным стальным клинком, то пацан бы выжил. Тогда для смертельного ранения, потребовалось бы приложить силу, потому он, даже уронив саблю себе на шею, отделался бы порезанной кожей.

Сергей покинул двор, на этот раз сразу побежав домой. На его счастье, во время короткой схватки на площадке никого не было. Оно и понятно: в такое время все граждане класса «В» на работе, а их дети в школах или яслях.

Позже, вернувшись домой, Сергей час сидел на против выключенного телевизора, уставившись в пустой экран. Перед его глазами до сих пор висел образ случайно убитого им парня. Не сказать, чтобы он ему сочувствовал: страх и ненависть к вольникам он впитал с молоком матери, чья семья пострадала от них. Тут дело было в другом: при случайном убийстве, Сергей не почувствовал ничего. В Ираке он испытал весь спектр эмоций от убийств врагов. Облегчение от устранения преследователя, гордость от победы над противником превосходящим его по навыкам и, как следствие, уважение к последнему. А тут ничего. Ни жалости, ни радости. Наверное, он просто перегорел в пустыне, а вернувшись, начал заново жить.

Решив отвлечься от мыслей, Сергей наконец-то, включил телевизор.

Широкая настенная панель загорелась выпуском новостей.

«В трущобах Ругорска вспыхнуло восстание жителей „Г“ — ранга.» — заявила ведущая новостей — ухоженная блондинка средних лет — «Уже нанесён огромный ущерб частной собственности. К месту событий уже были отправлены несколько подразделений армии его превосходительства Юрия Орлова. На месте событий, прямой репортаж ведёт Никита Кириленко.»

Сергей отметил какой акцент сделан именно на ущербе частной собственности. Плевать, что людей довели до такого отчаяния. Они бросаются на баррикады, игнорируя то, что теперь на них натравят полицейских штурмовиков, уже десятки лет используя вместо дубинок тесаки и кислотный распылитель вместо водомёта. Главное, чтобы жирный начальник не остался в минусе.

Раньше знать с пренебрежением относилась к муравьям, что копошились под ними, но после гражданской войны, они возненавидели простой люд дикой ненавистью. И этого не скрывала даже официальная пропаганда.

На экране возник полненький журналист и начал рассказывать о событиях тоном прапорщика, рапортующего перед ставкой командования.

«Доброе утро, Наталья. Прямо сейчас я нахожусь в западной части улья. Десять минут назад, полиция при поддержке армии, перекрыла доступ в восточную часть города.»

«Восточную?» — удивление на лице ведущей не было поддельным — «Как бунт черни так быстро поглотил более привилегированные сословия?»

Сергей иронично хмыкнул. Каста прислуги уже стала «привилегированной»? Боятся черти, что прослойка квалифицированных работников среднего звена на которых держится их благосостояние, перебежит к той самой черни.