Читаем Четвёртый Рим полностью

— Я подключу систему связи своего компьютера к твоему костюму, а также датчик слежения. Они не будут работать пока ты в другом мире. Поэтому, хотя бы раз в пять минут не забывай выходить на связь и «отмечаться».

Сергей кивнул и перед уходом посмотрел на Свету. Та всё-таки успокоилась и, устроившись на старом диване, погрузилась в безмятежный сон. Рядом на стуле дымилась чашка с успокоительным отваром, которым отец Алексий щедро угостил девушку. На секунду Сергей представил, чтобы было если бы у них всё получилось. Если бы он не повёлся на ловушку её отца и не отправился в Багдадскую кампанию. Сначала, влюблённые сбежали бы к родителям Сергея в тесную квартирку. Отец бы для приличия по возмущался, но смирился. Сергей бы вышел на работу, а Света… нет. Она бы не выдержала жизни в нищете. Даже если бы её папаша не стал бы мешать их счастью, то Света сама вернулась бы в отчий дом, проклиная нищеброда «вскружившего ей голову». Сергей вспомнил сказку, которую рассказывала ему мама: Жила-была бабочка, которая влюбилась. Она ухаживала за второй бабочкой, кружила в танце и приносила пыльцу. Но та, другая не двинулась с места, потому что на самом деле была лепестком розы.

Сергей в шестнадцать лет, как раз и был такой бабочкой, которая влюбилась в цветок.

— Мой дорогие родственники! — торжественно объявила голограмма Долгорукой — Мои дети и внуки! Тёти, дяди, племянники, а также верные слуги нашего рода! Я рада начать очередные игры. Князь Анненков-Барисеев был настолько любезен, что предоставил своих обезьян для их проведения. К сожалению, он лично не может присутствовать сегодня.

«Лично» не присутствовал не только князь и Долгорукая, но и все зрители подземной арены выполненной в духе древнеримского Колизея. Староярск был воистину странным городом. Он находился на южной границе Ирия, что в теории делало его стратегически ценным объектом для обороны государства от предполагаемой угрозы с юга и Восточного Альянса. Но при этом город был, считай, заброшен Долгорукими настолько, что у них не было здесь даже своих резиденций. Вернее, в теории была одна, по традициям безопасности отстроенная в виде цитадели, но она пустовала уже более двадцати лет. Все функции по поддержанию обороны владений Долгоруких выполняли немногочисленные слуги, голо-призраки и запрограммированные боевые роботы, что делало замок таинственным и зловещим местом. Что не мешало Её Превосходительству устраивать свои кровавые игрища в том числе и в Староярске, подключая себя и свою лишь чуть менее неадекватную родню к трансляции системой голографического присутствия.

Клетки открылись и на арену выгнали заключённых. Бледные и побитые, жители трущоб и улья, взятые в плен войсками князя Анненков-Барисеева во время борьбы с бунтовщиками, свозились в замок. Радости хозяйки не было предела.

— Ну что, чернь? Допрыгались? — расхохоталась Долгорукая и её тон сменился от торжества до презрения — Вам с рождения, с молоком матери прививали главное: «Рождённый ползать — летать не может». Мало было Гражданской войны? Ну что ж, я напомню, какая судьба ждёт собак, кусающих руку хозяев. Выпускайте трогота!

Голографические зрители взвыли, одобрительно крича выпущенному из клетки на арену существу. Увидев чудовище Алексей Никитин почувствовал, как страх сковывает его ноги, а ступни врастают в пол.

Мутант из Внешнего мира представлял собой рептилию размером с полицейский броневик. Трогот медленно шагал своими четырьмя когтистыми лапами и издавал глухое рычание сквозь сомкнутые челюсти. Они выглядели настолько мощными, что по мнению Никитина были в состоянии перекусить стальной брусок. На спине же у мутанта торчали шипы. Плоские и прозрачные, похожие на стекло, но однозначно были частью природной анатомии трогота.

— Сопротивляйтесь, если хотите. — сказала Долгорукая — Но бежать вам некуда. Вы все закончите свои жалкие жизни в качестве испражнений моего зверя!

Слова герцогини подействовали на пленников сильнее вида огромного хищника и они, крича и моля о милосердии, бросились в рассыпную. Трогот тут же отреагировал и одним броском поймал пастью первую жертву. Пленников было, по меньшей мере, несколько десятков и Никитин, с трудом сохранив здравый рассудок, не бегал, а держался у края арены вплотную к стене. Сознанием он понимал, что живым ему не уйти, но отчего то продолжал «бороться». Даже не имея надежды.

По арене разнёсся детский крик, который покрыл даже улюлюканье зрителей. Трогот перекусил на пополам мальчишку лет десяти. Алексей Никитин прикусил губу от горя и ударил кулаком по стене, вымещая бессильную злобу. Будучи начальником полиции, окружённый со всех сторон влиянием ОПГ, коррупцией бюрократии и презрением Элиты, полковник, тем не менее, находил способ прийти на помощь. Но здесь он был бессилен. Никитин поднял взгляд на Валерию Долгорукую, взирающую на зрелище с нескрываемым удовольствием. Тварь. Не пожалела даже ребёнка. Нельзя винить мутанта. Он обычный хищник, следующий природным инстинктам. Но Долгорукая — зло во плоти и своих родичей воспитала такими же.