Читаем Четвертый протокол полностью

Бюрократическое колесо вращалось медленно. С Чарльз-стрит подталкивали министерство внутренних дел, оно – главного констебля графства Дербишир, тот – начальника полиции Кинга. Начальник полиции и без того был рад помогать Престону, но все формальности должны быть соблюдены.

На машине прибыла еще одна бригада наблюдения под командой Лена Стюарта. Ее разместили в мужском полицейском общежитии. Были сделаны фотографии обоих братьев, когда те около полудня отправились из дома на работу к себе в ресторанчик на Холивелл-кросс. Снимки доставили в Лондон. Из Манчестера прибыли специалисты, которые установили на местной телефонной станции прослушивающие устройства на обоих телефонах, принадлежавших братьям, – домашнем и том, что находился в ресторанчике. В их машину был вмонтирован специальный датчик сигналов, позволяющий точно определить местонахождение автомобиля.

Ближе к вечеру Лондону удалось узнать подробности о греках. Они действительно были братьями, ветеранами греческого движения ЭЛЛАС и двадцать лет назад перебрались из Греции на Кипр. Тем не менее Афины любезно информировали Лондон о том, что их настоящая фамилия была Костапопулос, а из Никозии сообщили, что братья исчезли с Кипра около восьми лет назад.

Архив иммиграционной службы в Кройдоне дал справку: братья Стефанидисы прибыли в Великобританию пять лет назад на законных основаниях как граждане Кипра и получили вид на жительство.

По сведениям из архива Честерфилда, в городе братья поселились три с половиной года назад, взяли на длительный срок в аренду ресторанчик, купили домик на Комптон-стрит. Все это время они жили тихо и считались вполне добропорядочными гражданами. Шесть раз в неделю в обеденное время они открывали свой кебаб-заус и работали до позднего вечера, бойко торгуя ужинами на вынос.

Никому из полицейских, кроме начальника полиции Кинга, не была известна истинная причина, по которой был взят под наблюдение дом на Комптон-стрит. Остальным сообщили, что в стране проводится операция по пресечению нелегальной торговли наркотиками.

Вечером Престон закончил свои дела в полицейском участке и собрался пойти к Буркиншоу.

Уходя, он долго благодарил начальника полиции Кинга за все, что тот для него сделал за день.

– Вы все время будете сидеть в засаде? – спросил начальник полиции.

– Да, я буду там. А почему вы спрашиваете?

Полицейский грустно улыбнулся.

– Вчера почти полночи мы разбирались с одним очень сердитым носильщиком с вокзала. Кто-то столкнул его с мопеда на привокзальной площади и удрал на нем. Мы обнаружили мопед на Фолджамиб-роуд целым и невредимым. Носильщик оставил нам очень точное описание нападавшего. Вы ведь не собираетесь разгуливать по городу, правда?

– Думаю, нет.

– Очень благоразумно с вашей стороны, – заметил Кинг.

В доме на Комптон-стрит все-таки удалось убедить мистера Ройстона заняться своими обычными делами. Утром он сходил по магазинам, а потом отправился на площадку для боулинга. Запасы продуктов для «топтунов» должны были привезти вечером, когда стемнеет, чтобы у соседей не возникло подозрений по поводу аппетита Ройстонов. «Ребятам наверху», так окрестила их миссис Ройстон, доставили небольшой телевизор, чтобы не скучали.

Ройстоны перебрались в другую спальню, одна кровать осталась для Буркиншоу и его парней. На ней они будут по очереди отдыхать. Также им доставили бинокль на треноге, фотоаппарат с длиннофокусным объективом для съемок в светлое время суток и аппарат для ночных съемок. Неподалеку от дома наготове с полными баками стояли две машины, а в полицейском участке люди Лена Стюарта наладили пункт связи между наблюдателями и Лондоном.

Когда Престон появился на Комптон-стрит, все четверо там уже чувствовали себя как дома. Барни и Манго, вернувшись из Лондона, дремали, один – на кровати, другой – прямо на полу. Джинджер обосновался в кресле-качалке, попивая только что заваренный чай. Гарри Буркиншоу сидел неподвижно, как статуя Будды, в кресле перед окном и смотрел сквозь занавеску на пустой дом.

Гарри, который полжизни провел под дождем и ветром, был вполне доволен. Он сидит в тепле под крышей, карманы набиты мятными леденцами, он снял ботинки. В жизни «топтунов» такие условия – редкость. Хорошо, что за домом 59 возвышается бетонная ограда стадиона. Это значит, что никому не придется сидеть ночь в кустах, наблюдая за домом с другой стороны. Престон уселся на свободный стул рядом с Гарри прямо за фотоаппаратом на штативе и взял чашку чая, поданную Джинджером.

– Ты будешь вызывать бригаду? – спросил Гарри.

Он имел в виду «взломщиков», которых технические службы используют для незаметного проникновения в жилища.

– Нет. Во-первых, вдруг в доме кто-то остался. Во-вторых, там может быть сигнальное устройство от незваных чужаков. И, наконец, я жду появления «друга». Как только он объявится, мы сядем в машины и поедем за ним. А домом займется Лен.

Он немного посидел молча. Проснулся Барни.

– Есть что-нибудь по ящику? – спросил он.

– Ничего интересного, – ответил Джинджер. – Вечерние новости. Обычная дребедень.