Читаем Четвертый К. полностью

Он действовал в пределах своих полномочий главы исполнительной власти, и решение имеет законную силу. Декларацию, требующую импичмента Кеннеди, не подписали члены его личного штаба, наиболее близкие ему люди. Следовательно, обвинение в некомпетентности и душевном расстройстве — это результат принятого им решения. Значит, декларация с требованием импичмента является незаконной попыткой обойти исполнительную власть. Конгресс не согласен с решением президента и, естественно, пытается отменить его, отстраняя президента и явно нарушая при этом конституцию. Таковы моральные и правовые аспекты. А теперь ей надо решить, что в ее интересах. Это не лишнее для политика.

Она знала процедуру. Члены кабинета подписали декларацию, так что если теперь и она ее подпишет, то станет президентом Соединенных Штатов. Потом Кеннеди подпишет свою декларацию, и она опять будет вице-президентом. Затем соберется конгресс и двумя третями голосов подвергнет Кеннеди импичменту, и она займет пост президента, по крайней мере, на тридцать дней, пока не разрешится этот кризис.

Момент положительный: она станет первой женщиной-президентом Соединенных Штатов, по крайней мере на какое-то время. Быть может, до конца срока полномочий Кеннеди, истекающих в будущем январе. Не следует предаваться иллюзиям — ее никогда не выдвинут на следующий срок.

Она может добиться президентства путем, который кое-кто будет расценивать как акт предательства. Кроме того, она женщина, а литература всегда изображала женщину, как причину падения великого человека, и еще существовал миф о том, что мужчина никогда не должен доверять женщине. Ее поведение будет воспринято как «неверность» — страшный грех, который мужчины никогда не прощают. И вообще, она предаст национальный миф о Кеннеди и станет еще одной убийцей.

Эта мысль поразила ее. Она улыбнулась, поняв, что ее ситуация беспроигрышна. Ей нужно только отказаться подписывать декларацию.

Тем самым она не выступает против конгресса.

Конгресс, возможно, действуя незаконно без ее подписи, вынесет Кеннеди импичмент и согласно конституции решит, что она должна принять пост президента. Но она докажет свою верность и, если через тридцать дней Фрэнсис Кеннеди вернется к власти, она по-прежнему будет пользоваться его поддержкой и располагать помощью его группы при своем выдвижении. Что же касается конгресса, то они всегда были ее врагами вне зависимости от того, как она себя вела. Зачем же ей становиться их Иезавелью? Их Даниилом?

Ситуация для нее все более прояснялась. Если она подпишет декларацию, избиратели никогда не простят ей, а политики будут презирать ее. А потом, если даже она и станет президентом, конгресс скорее всего проделает с ней такой же трюк. Возможно, подумала она, они обвинят ее в неспособности осуществлять управление страной во время менструаций, — это жесткое мужское выражение станет поводом для комиксов по всей стране.

Элен Дю Пре приняла решение — не подписывать декларацию. Таким образом она продемонстрирует, что не рвется к власти и сохраняет лояльность.

Она начала писать обращение, которое передаст своему административному помощнику. В нем она объясняла, что будучи в ясном сознании, не может подписать документ, дающий ей такую власть, что в этой борьбе остается нейтральной. Однако это может оказаться опасным, подумала она, и скомкала лист бумаги. Она просто откажется подписывать, а конгресс пусть действует дольше. Она распорядилась соединить себя по телефону с сенатором Ламбертино. Потом она позвонит другим законодателям и объяснит свою позицию, но писать ничего не станет.


Отказ вице-президента Элен Дю Пре подписать декларацию оказался ударом для конгрессмена Джинца и сенатора Ламбертино. Только женщина могла вести себя так непоследовательно, Быть такой слепой в политической борьбе, такой глупой, чтобы не ухватиться за шанс стать президентом Соединенных Штатов. Но они будут действовать без нее и своих возможностей не упустят — дело должно быть сделано. Патси Тройка нащупал правильный ход — отбросить все предварительные меры. Конгресс должен назначить себя тем органом, который будет все решать. Но Ламбертино и Джинц еще пытались каким-то образом изобразить конгресс беспристрастным. Они и не заметили, что в эти минуты Патси Тройка влюбился в Элизабет Стоун.

«Никогда не спать с женщиной старше тридцати» — такова была заповедь Патси Тройки. А сейчас он впервые подумал, что помощница сенатора Ламбертино могла бы стать исключением из этого правила. Это была высокая и стройная женщина с серыми глазами и прелестным спокойным лицом, которая, безусловно, отличалась умом и знала, как держать язык за зубами. Но заставило его влюбиться то, что когда все узнали об отказе вице-президента Элен Дю Пре подписать декларацию, она улыбнулась ему понимающей улыбкой, признавая тем самым, что он провидец, так как он один предложил правильное решение.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы