— Вы проверили это письмо? — обратился Кристиан к Питеру Клуту.

— Да, — ответил Клут, — на нем действительно есть следы. Буквы вырезаны из разных газет и журналов, но они дают ключ. Тот или те, кто написал письмо, достаточно умны, чтобы использовать газеты со всей страны, однако большинство газет из Бостона. Я послал туда пятьдесят человек в помощь начальнику местного отделения.

— У нас впереди долгая ночь, — вздохнул Кристиан. — Давайте запрячем это письмо подальше. И скройте его от средств массовой информации. Командный пункт будет в моем кабинете, все бумаги направляйте ко мне. У президента достаточно поводов для головной боли, пусть хоть этого не будет. Это просто чепуха, как и все подобные письма маньяков.

— Хорошо, — сказал Питер Клут, — но вы ведь знаете, однажды одно из них окажется подлинным.

Это была долгая ночь. Сообщения поступали непрерывно. Руководителя агентства по ядерной энергии предупредили, что его отряды розыска и обнаружения могут быть вызваны по тревоге. Эти отряды комплектовались специально отобранным персоналом, были вооружены сложнейшей аппаратурой, способной обнаружить спрятанные атомные бомбы.

Кристиану Кли и Клуту ужин принесли в кабинет Кристиана, который в это время читал донесения. «Нью-Йорк Таймс», естественно, не стала публиковать письмо, а обычным порядком передала его в ФБР. Кристиан позвонил издателю «Нью-Йорк Таймс» и попросил его не сообщать никому о письме, пока не будет закончено расследование, что тоже было обычной процедурой. Газеты уже в течение ряда лет получали подобные письма тысячами, и поскольку к ним привыкли, то письмо вместо субботы попало в ФБР только в понедельник.

Где-то в середине ночи Питер Клут вернулся в свой кабинет, чтобы проверить, как справляется его штаб с тысячами телефонных сообщений от оперативных агентов, главным образом, из Бостона. Кристиан продолжал просматривать донесения по мере их поступления. Менее всего он хотел добавить эту проблему к тяжести других, лежащих на плечах президента. На какое-то мгновение он подумал, может ли быть это еще одним витком заговора похитителей, но решил, что даже они не рискнут вести игру с такими высокими ставками. Здесь явно было какое-то отклонение. Атомные психозы случались и раньше, обнаруживались сумасшедшие, объявлявшие, что они изготовили самодельную атомную бомбу, и требовавшие выкуп до ста миллионов долларов. Одно письмо даже содержало требование передать портфель акций Уолл-стрита, долю в акциях корпорации «Интернэйшнл бизнес машин», «Дженерал моторс», «Сирс», «Тексако» и некоторых компаний генной технологии. Когда это письмо направили в департамент энергетики для психологической экспертизы, то ответ гласил, что оно не содержит угрозы бомбы, а террорист очень хорошо разбирается в делах фондовой биржи. В результате был арестован мелкий брокер с Уолл-стрит, который растратил деньги своих клиентов и искал выхода из этой тупиковой для него ситуации.

Сейчас действует какой-нибудь другой сумасшедший, думал Кристиан, но тем не менее возникают сложности. Будут истрачены сотни миллионов долларов. Счастье, что письмо удалось утаить от средств массовой информации, хотя существуют некоторые вещи, которые эти мерзавцы не рискнут затронуть. Они знают, что в Законе о контроле над атомной бомбой есть секретные пункты, образующие брешь в священных свободах Билля о правах, оберегающих их. Следующие несколько часов Кристиан занимался тем, что молился, чтобы их миновала чаша сия, чтобы он не должен был утром идти к президенту и взвалить на него еще и эту ношу.

6

В Султанате Шерабена Ябрил стоял в дверях угнанного самолета и готовился к следующему акту, который ему предстояло разыграть. После абсолютной сосредоточенности он позволил себе чуть расслабиться и оглядеть окружающую пустыню. Султан распорядился, чтобы ракеты были на месте, а радары работали. Танки образовали оцепление, чтобы машины телевизионных компаний не могли подъехать к самолету ближе, чем на сто ярдов, а за ними виднелась огромная толпа. Ябрил подумал, что завтра отдаст приказ, чтобы автобусам и толпе разрешили подойти гораздо ближе. Штурма он не опасался, самолет был щедро заминирован, Ябрил знал, что может взорвать его так, что косточки придется потом просеивать в песке пустыни.

Потом он отошел от двери и уселся рядом с Терезой Кеннеди. В салоне первого класса они были вдвоем, так как террористы сторожили пассажиров-заложников в туристском салоне, другие находились в кабине управления с экипажем.

Ябрил постарался, чтобы Тереза успокоилась, и сказал ей, что с пассажирами-заложниками обращаются хорошо. Естественно, они не в самых комфортабельных условиях, но в таких же находится и она, и он сам.

— Вы понимаете, — произнес Ябрил, скривив лицо, — не в моих интересах причинить вам вред.

Тереза Кеннеди верила ему. Несмотря ни на что, она находила его смуглое, значительное лицо привлекательным, и, хотя знала, что он опасен, Ябрил ей все-таки нравился. По наивности своей она верила, что положение отца делает ее неуязвимой.