Читаем Четвертый К. полностью

В машине, следовавшей за лимузином, сидели агенты, вооруженные автоматами, далее ехали Кристиан Кли, Оддблад Грей, Артур Викс и Юджин Дэйзи. С ними вместе находился преподобный Бакстер Фоксуорт, которому эта честь была оказана по настоянию Оддблада Грея. Он аргументировал свою просьбу тем, что Фоксуорт обеспечил Кеннеди голоса черных избирателей. К тому же, более половины жителей Вашингтона негры и они, как предполагалось, составят значительную часть толпы, глазеющей на парад. Присутствие Фоксуорта продемонстрирует, что новая администрация Кеннеди уважительно относится к движению чернокожих. Оддблад Грей также беспокоился, что преподобный Бакстер Фоксуорт начнет сражение против создания рабочих лагерей на Аляске, а оказанная ему честь может остановить его.

Преподобный Фоксуорт прекрасно понимал все это и в глубине души радовался, что завтра же начнет широкую кампанию протеста против рабочих лагерей. Он отметил, что в толпе очень много негров, но еще больше людей, приехавших со всех концов Соединенных Штатов приветствовать Фрэнсиса Кеннеди. Фоксуорт все замечал, но поскольку процессия двигалась медленно, он использовал время, поддразнивая советника по национальной безопасности Артура Викса.

— Я познакомился с историей, — говорил он, — и выяснил, что вы первый еврей, возглавляющий вооруженные силы Америки. Вы понимаете, что это означает? Наконец-то евреи перестанут ощущать себя национальным меньшинством и находиться вне структуры политической власти. Вы подаете нам, чернокожим, некоторую надежду.

Артур Викс не счел замечание преподобного Фоксуорта забавным и холодно заметил:

— Советник по национальной безопасности не контролирует вооруженные силы.

— Но вы ведь знаете, — дружелюбно сказал преподобный Фоксуорт, — что ваше назначение имело символическое значение. Может, теперь президент Кеннеди поставит чернокожего директором ФБР, когда генеральный прокурор Кли снимет обе свои шляпы.

Он лукаво взглянул на Кли.

Кристиан Кли всегда втайне восхищался преподобным Фоксуортом, кроме того, он знал, что целится тот не в него.

— Надеюсь на это, преподобный, — улыбнулся он. — Как вы заметили, это было бы великое символическое назначение. Я подам идею президенту.

Юджин Дэйзи взял с собой в машину кейс с бумагами, прикованный к его запястью стальной цепочкой. Он поднял глаза от бумаг и сказал:

— Когда Кристиан уйдет в отставку, Питер Клут вернется на свою должность. Скорее всего, ФБР отойдет к нему.

Все замолчали. Кристиан Кли лишился дара речи от восхищения хитростью Фрэнсиса Кеннеди. Такое назначение заткнет Клуту рот насчет взрыва атомной бомбы, и тогда Кеннеди сможет замести весь мусор под коврик.

Лимузин еле двигался, широкая авеню была забита толпой, мешающей движению.

Преподобный Фоксуорт вновь обратился к Виксу:

— Вы знаете, Израиль может использовать ваши таланты. Но я подозреваю, что вы и сейчас весьма плодотворно сотрудничаете с ними.

Он получил удовольствие, увидев, как покраснел Викс.

Артур Викс клюнул на наживку, но более хладнокровно, чем хотелось бы Фоксуорту.

— Мой послужной список, — заявил Викс, — говорит, что я в меньшей степени, чем любой другой советник по национальной безопасности, позволял Израилю влиять на нашу внешнюю политику. Но я понимаю ваш намек, вы интересуетесь, почему я не уезжаю на историческую родину? Это вечный вопрос, адресованный национальным меньшинствам. Ответ таков — я вышел из Америки. А как вы ответите, если кто-нибудь задаст вам этот вопрос?

Преподобный Фоксуорт расхохотался и сказал:

— Я скажу так — вы привезли меня из Африки, вы и решайте, куда я должен возвращаться. Но я не хотел ссориться, в конце концов, мы с вами представляем два самых влиятельных национальных меньшинства в этой стране. — После небольшой паузы он продолжил. — Конечно, к вашему народу в этой стране больше не относятся с предубеждением. Но мы надеемся когда-нибудь добиться того же.

На какое-то мгновение Викс глянул на Фоксуорта с полным презрением, и преподобный заметил, что это было не презрение белого человека к черному, а презрение цивилизованного человека к дикому.

В эту минуту машина остановилась, и Оддблад Грей выглянул в окно.

— Черт возьми! Президент вылез из лимузина и идет пешком, — вырвалось у него.

Юджин Дэйзи сунул бумаги в кейс и защелкнул замок. Потом отстегнул цепочку от своего запястья и передал кейс агенту Службы безопасности, сидевшему рядом с шофером.

— Если он идет пешком, мы должны идти вместе с ним, — произнес он.

Оддблад Грей посмотрел на Кристиана Кли и сказал:

— Крис, ты должен остановить его. Используй свое право вето.

— У меня его больше нет, — отозвался Кристиан Кли.

— Я думаю, — вмешался Артур Викс, — будет лучше, если вы вызовете сюда побольше людей из Службы безопасности.

Они вышли из машины и, образовав шеренгу, пошли следом за президентом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы