Читаем Четвертый К. полностью

— Ябрил не избежит своей участи. Если его друзья рассчитывают добиться его освобождения, захватив наиболее важных людей заложниками, скажите им, чтобы они об этом забыли.

Кеннеди никогда не отпустит его.

— Ваш Кеннеди изменился, — вздохнул султан. — Он производит впечатление неистового. — Кли не ответил и султан продолжил, медленно произнося слова. — Я думаю, что вы убедили меня, и мы станем союзниками.

Вернувшись в Соединенные Штаты, Кристиан Кли первым делом отправился с визитом к Оракулу. Старик принял его в спальне, сидя в кресле-каталке с моторчиком перед сервированным столиком, а удобное кресло напротив ожидало Кристиана.

Оракул приветствовал его слабым жестом руки, предлагая сесть. Кристиан налил хозяину чай, положил на тарелку тонкий ломтик пирога и маленький сандвич, потом приготовил чай себе.

Оракул сделал глоток, отломил кусочек пирога и отправил себе в рот. Так они какое-то время сидели молча.

Потом Оракул сделал попытку улыбнуться — едва заметное движение губ, омертвевшая кожа на лице почти не шевелилась.

— Ты попал в хорошенькую историю с твоим чокнутым другом Кеннеди, — произнес он.

Это вульгарное словечко, вырвавшееся словно из уст невинного ребенка, заставило Кристиана улыбнуться. Интересно, подумал он, является ли признаком дряхлости и умственного распада то, что Оракул, никогда в жизни не сквернословивший, теперь так свободно ругается? Он съел сандвич, запил его чаем и только после этого поинтересовался:

— Какую историю вы имеете в виду? У меня их полно.

— Я говорю об атомной бомбе, — сказал Оракул. — Остальное не так важно. Тебя обвиняют в том, что ты несешь ответственность за убийство тысяч граждан этой страны. Похоже есть какие-то улики против тебя, но я не хочу верить, что ты мог оказаться настолько глупым. Бесчеловечным — да, ведь вы все погрязли в политике. Так ты действительно сделал это?

На лице старика было не осуждение, а одно только любопытство.

— Меня удивляет то, — сказал Кристиан Кли, — что они так быстро вышли на меня.

— Человеческий разум предрасположен к пониманию зла, — отозвался Оракул. — Ты удивлен, потому что в человеке, творящем зло, есть определенная наивность. Он считает свой поступок настолько ужасным, что другому человеку невозможно в него поверить. Это первое, что приходит им в голову. Зло вовсе не является тайной, тайна — это любовь.

Он помолчал, затем сделал попытку вновь заговорить, но устало откинувшись в кресле, задремал с полузакрытыми глазами.

— Вы должны понять, — оправдывался Кристиан, — что позволить чему-то случиться гораздо легче, чем совершить поступок. Имел место кризис, конгресс собирался подвергнуть Фрэнсиса Кеннеди импичменту. И я на какое-то время подумал, что если только атомная бомба взорвется, весь ход событий изменится. В этот момент я приказал Питеру Клуту не допрашивать Грессе и Тиббота, сказав, что у меня есть время самому допросить их. Как видите, эта мысль посещала меня, и все так и произошло.

— Подлей мне еще горячего чая и отрежь кусочек пирога, — попросил Оракул. Он положил пирог в рот; к его губам, напоминающем шрам, прилипли крошки. — А как насчет показаний Питера Клута, что ты вернулся и допрашивал их? Что ты вынудил из них информацию и не стал предпринимать никаких мер?

— Они еще дети, — вздохнул Кристиан. — Я выжал их до дна за пять минут. Вот почему я не разрешил Клуту допрашивать их. Но я не хотел, чтобы бомба взорвалась. Просто было слишком поздно.

Оракул засмеялся, издавая странные звуки наподобие «кхе, кхе, кхе».

— Это ты сейчас так говоришь, — вымолвил он. — Ты про себя уже тогда решил, что дашь бомбе взорваться. Еще до того, как приказал Клуту не допрашивать их. Такое за одну секунду не решается, и ты запланировал все заранее.

Кристиан Кли слегка вздрогнул. То, что сказал Оракул было правдой. Но как старик прокрутил это в своем мозгу? Кли сказал:

— Я объясню, как это произошло. Я не был уверен, что будет взрыв, иначе предотвратил бы его. Я просто цеплялся за надежду, что ситуация Кеннеди как-то разрешится.

— Во имя спасения твоего героя Фрэнсиса Кеннеди, человека, который может поджечь весь мир. — Оракул положил на столик пачку тонких гаванских сигар, Кристиан взял одну и закурил. — Тебе повезло, — продолжал Оракул. — Большинство погибших были ненужными людьми, пьяницы, бездомные, воры. Так что это не такое уж преступление в истории человечества.

— Фрэнсис действительно развязал мне руки, — произнес Кристиан Кли.

Эти слова заставили Оракула нажать кнопку на ручке своей каталки, так что спинка кресла поднялась, и его фигура выпрямилась и напряглась.

— Твой святой президент? — прокряхтел Оракул. — Он находится в плену собственного лицемерия, и все Кеннеди до него. Он никогда бы не смог принять участие в подобном.