Читаем «Четвёртая стена» (СИ) полностью

— А клеймо точно настоящее? — спрашивает Дин уже, кажется, в пятый раз. — Нет, я помню, что ты говорил, но как-то до сих пор не верится.

Свободной ладонью Кастиэль проводит ему по спине, замирая на пояснице. Тёплое прикосновение отвлекает, и боль, пробирающая до костей, становится тише.

— Анна подтвердила подлинность клейма. Оно было создано специально для этого. Пусть она и не представляет, как именно.

— Ты не сказал ей, где мы его взяли? — Дин уверен, добром оно не кончится.

Кастиэль замирает:

— Я подумал, лучше быть более осмотрительным.

— Да уж, — отзывается Дин.

— Хотя она была не слишком счастлива. Необычная природа артефакта и его явные возможности ошеломили её.

— Ой, ради всего святого, давайте расскажем ей, что у Люцифера чувства к моему брату, и он презентовал нам эту хрень! Чему я чертовски рад. Нет, правда, не пойми превратно – печать отличная, — неловко потянувшись, Дин подставляет Кастиэлю верхний, самый болезненный край метки. — Но я совсем не рад тому, что Люцифер был в курсе, где мы, и мог гарцевать тут, когда ему взбредёт.

— Я никогда не говорил ему, где мы находимся, — открещивается Сэм с другой кровати.

Дин вздрагивает под пальцами Кастиэля, когда тот задевает особенно глубокий ожог.

— Я на тебя и не думаю. Я просто… Господи, ведь мы же не сомневались: стоит только ему вызнать, где мы, и он тут же объявится, прикончит меня, а тебя будет пытать, пока не сдашься. А теперь получается, у него был доступ круглые сутки, как у горничной!

Сэм вздыхает и пытается обернуться к Дину, но тут же резко замирает и шипит от боли.

— Чёрт!.. — бросив все попытки, он снова утыкается лицом в подушку.

От нового рисунка на коже он совсем как ребёнок, даже больше, чем сам Дин.

— Я должен помочь Сэму, — говорит Кастиэль.

Дин недовольно фыркает и ворчит:

— Что-то я не в восторге от мысли, что ты будешь мазать кремом моего брата.

Кастиэль мягко вздыхает над ним, и на мгновение тепло и уверенно обнимает за рёбра, оставляя на коже горячий след от прикосновения пальцев.

— Пусть лучше мучается?

Дин отступается:

— Блин, ладно, иди – но только без фокусов!

— Обещаю, я не стану его соблазнять, — ровно отзывается ангел. Определённо, ему бы стоило сперва научиться сарказму, прежде чем использовать его против Дина.

Кровать чуть проседает: поднявшись и взяв крем, Кас направляется к капризничающему Сэму. Сэм морщится, когда тот прикасается к нему, и Дин не уверен, то ли это от крема, одновременно ледяного и адски жгучего, то ли от самого Каса.

Но в конце концов Сэм расслабляется и снова вздыхает.

— Я тут подумал… ну не знаю, а вдруг мы что-то упустили? Ведь должна же быть причина. Нельзя просто так наткнуться на способ остановить апокалипсис. Артефакты вроде этого не оставляют в мотельных номерах.

Дин запустил бы в него подушкой, если бы не рана.

И без того невесело.

— Чёрт, Сэм, ты уже не столько смотришь в зубы дарёному коню, сколько чистишь их.

Сэм фыркает в сгиб локтя:

— А с чего бы вдруг Люцифер упустил последний шанс сделать меня сосудом и захватить планету?

Повернувшись к нему, Дин вздёргивает бровь:

— Старик, я не знаю и мне плевать. Но в следующий раз дай ты ему наконец.

— Не смешно, — огрызается Сэм.

Даже Кастиэль награждает его ужасно разочарованным взглядом – чёрт, ну что за издевательство!

— Да ладно, ладно, я же не всерьёз предлагаю Сэму лечь под Люцифера, чтобы тот остановил апокалипсис, — блекло отзывается Дин. — Я к тому, что совершенно очевидно: Сэму придётся с этим что-то делать.

— Но почему? — возражает тот. — Я знаю, он хотел… — Сэм неловко взмахивает рукой, должно быть, подразумевая какое-то сексуальное извращение, неизвестное Дину. — Он хотел, но я не… то есть, ничего не было и он же дьявол! Он не бросит всё вот так вот на столе. Это слишком просто.

— Полагаю, он сделал жест, — осторожно замечает Кастиэль. Дин собирается сказать, что это чересчур наивно даже для ангела, но Сэм опережает его, выдохнув:

— Нет, жест был бы… — и внезапно замолкает.

— Что?

— Это широкий жест, — произносит Сэм медленно и хрипло. А потом прячет лицо в руке и ничего не говорит.

— Господи, какой-то любовный роман, — жалуется Дин.

~~~

Братья перебинтовывают друг друга. Кастиэля перевязка сбивает с толку, и он, совершенно неподобающе ангелу, куда больше преуспевает в перевязывании собственных пальцев. Похоже, Дин будет веселиться над этим неделями. К вящему раздражению Кастиэля.

Но охота не ждёт, нужно защищать людей. Винчестеры не могут игнорировать всю эту хрень, что творится вокруг, только потому, что больше не станут сосудами. В отеле в семидесяти милях от них по-прежнему исчезают люди, и ходят разные слухи про городок в дне езды: нападения животных приводят экспертов в тупик. Подбросив монетку, они едут в отель.

Им даже не приходится рассказывать одну из идиотских Диновских баек – охранник у входа дрыхнет в обнимку с пиццей.

Сэм перескакивает через три ступеньки. Дин старательно переступает жвачку и обёртки от мороженого. Кастиэль же останавливается на каждой ступеньке, точно восходит на церемониальный алтарь.