Читаем Честь взаймы полностью

– Чертова задница! И это мне говорите вы – работающий на хокварских колдунов сыщик?! – взорвался он, апоплексически багровея ликом. – Пока мы тут агитируем вас в свою веру, из милорда Джевиджа, из вашего, между прочим, бывшего главнокомандующего, выбивают последний дух. Хотите вопрошать небеса о вселенской несправедливости – продолжайте в том же духе. У вас будет замечательная слушательница, – он кивнул на ужасающий воображение гипсовый слепок. – А мы пойдем выручать лорд-канцлера из новой беды.

Кориней решительно отодвинул сыщика от двери и, поманив за собой ошалелого от избытка впечатлений Кайра, оставил Грифа наедине с живописным наглядным пособием.

– Счастливо оставаться, сударь мой капитан Деврай! – рявкнул мэтр на прощание и шарахнул створкой с такой силой, что в соседней аудитории рухнул с подставки человеческий скелет по имени Красавчик, нежно любимый всеми студентами медицинской кафедры.

Но так как задерживаться рядом с гипсовой задницей Гриф побоялся, то пришлось ему догонять вредного профессора в коридоре и предлагать свои услуги.

– Я знаком с маршалом Джевиджем лично, я точно скажу, он это или не он, – торопливо оправдывался бывший рейнджер, приноравливая свой немаленький шаг к могучей поступи Ниала Коринея.

– Делайте что угодно, сударь мой, только не мешайте и не вредите. А еще лучше – помогайте чем получится – словом, делом или оружием, если понадобится, – отозвался мэтр на страстную просьбу частного сыщика.

«А что? Нам пригодится такой вот полный сил солдафон, – размышлял Ниал, искоса поглядывая на Грифа. – Старик, мальчишка и женщина не самая полезная компания для Росса Джевиджа. Пусть среди нас будет хотя бы один взрослый и сильный мужчина, способный постоять за себя и других».

Хитрый отрекшийся маг ловко сменил гнев на милость и за те часы, пока они втроем рыскали по полицейским участкам в поисках лорд-канцлера, сумел расположить к себе белобрысого капитана. Буквально без мыла залез в… одно широко известное место, чтобы Гриф Деврай проникся доверием к такому замечательному, остроумному и свойскому профессору. Когда у Ниала Коринея имелись соответствующий настрой и цель, то он умел подать себя с нужной стороны, чтобы собеседник думал: «Ба! Как же я раньше-то не замечал? Где глаза мои были? Профессор-то просто душка!» А что вы хотите, милостивые господа? Бывших магов не бывает. Да-с!

Ветер схватил Фэйм в крепкие объятия и жарко поцеловал в уста, да так крепко, что тонкая кожа лопнула и по подбородку потекла кровь. Ночь впилась совиными когтями в волосы, распутывая с таким трудом уложенный пучок. А ноги приросли к земле, едва успев ее коснуться. Мелкие тонкие корешки пожухлых трав ожили, проклюнулись из недр, зашевелились и намертво опутали лодыжки.

– Она приш-ш-ш-шла сама! – воскликнула огнеглазая тьма и ринулась на женщину со всех сторон.

«Сейчас я умру», – решила Фэйм и окончательно успокоилась. Все же смерть – самый честный из врагов, если обещает, то делает, а это хоть какая-то определенность. Жирная точка в конце бестолковой жизни никчемной женщины – равнодушной дочери, несостоявшейся матери, презираемой жены, нелюбимого и нежеланного пустоцвета. Так ей и надо, этой мистрис Эрмаад! Поделом ей!

«Обманщ-щ-щица! – рассмеялся Великий Л’лэ, сверкнув алмазами зубов. – Решила, что сможешь обвести Огнерожденного вокруг пальца, глупая девчонка? Сердце твое объято страхом, жилы трепещут, и черные косы твои поседели от ужаса – теперь ты моя!

И обернулся змеем о четырех крылах, и проглотил несчастную, посягнувшую на покой Неспящих».

Так заканчивалась страшная сказка про Неспящих, которую так любила Фэйм в детстве. Когда лежишь под теплым одеялом в уютной спаленке, а няня сонным голосом рассказывает про всякие ужасы, от которых в терпкой дрожи заходится сердце. Кто ж знал, что сказки сбываются?

Взяли в кольцо, замкнули круг – большие и маленькие, спокойные и настороженные, смеющиеся и скалящиеся, терпеливые и резвые. Черные-пречерные и древние-предревние. Неспящие.

– Ты приш-ш-ш-ш-шла к нам… ты не боишься?.. ты не сможешш-ш-ш-шь нас обмануть… ты это знаеш-ш-ш-шь?

– Мне. Надо. Идти, – успела сказать Фэймрил Бран, прежде чем тело полностью одеревенело.

– Молч-ч-ч-чи! О, молч-ч-ч-чи! Разве ты не слыш-ш-ш-шиш-ш-ш-шь? Это Он!