Читаем Честь снайпера полностью

Вокруг стояло полное безмолвие. С высоты пролёта моста он видел, что над рекой всё ещё стоял туман, вода рябилась вокруг нескольких камышей, а ниже по течению были привязаны и теперь болтались на верёвке несколько лодок Ивана, выглядевших доисторическими изделиями, вырубленными из бревна каменными орудиями. Десантная каска Карла съехала набок, удерживаемая ремнём, гранаты в рюкзаке дребезжали, обвес с магазинами трясся, пистолет — бельгийский Браунинг 9-мм — подпрыгивал в кобуре, тяжёлые ботинки зарывались в мягкое покрытие дороги. Наконец, он добрался до другого конца моста и скользнул в гнездо из мешков с песком, прижатое к каменной стене, нашёл стрелковую позицию и упёр приклад ФГ-42 в плечо.

Никаких целей нет. Ничего. В Чорткиве всё тихо. Теперь если парни выроют яму и заложат дерьмо, можно ставить детонатор, угонять грузовик и валить к чертям…

Откуда прилетела первая пуля? Он не понял и так и не узнал. Пуля ударила в дорожное покрытие, подняв гейзер песка. Затем воздух наполнился светом: красные били трассерами, судя по звуку — из своих томмиганов. Пространство вокруг сменилось раскалённой решёткой траекторий — а вернее, превратилось в неё: где бы ни пролетали и куда бы ни попадали пули, своим вращением они затуманивали воздух и мощно впивались в цель.

— Б..дь, — выругалс Карл. — Стреляйте, если видите цели, — прокричал он, хоть и впустую.

На дальнем конце улицы храбрый Иван попытался добежать до грузовика, и два зеленых дьявола выстрелили одновременно, подкосив его. В ответку обрушился шквал огня. По наставлению, и ФГ-42 и Штурмгеверы стреляли лишь в полуавтоматическом режиме — если только не при столкновении в упор либо в уличных боях. Однако, это не значило, что оружие десантников не могло вести огонь быстро и точно — такая стрельба была специальностью десантников.

Эта небольшая перестрелка показала преимущества и недостатки баллистики обеих сторон. Используя основной армейский винтовочный патрон, 7,92 мм Маузер, десантники имели преимущество в расстоянии и силе, а также в скорости. Если они могли видеть цель — они могли и попасть в неё. Новые Штурмгеверы, используемые вследствие сложностей со снабжением ФГ-42, использовали укороченный патрон 7,92 мм, подаваемый из изогнутого магазина и при необходимости могли становиться настоящими поливалками. Однако, при полуавтоматическом огне они проигрывали в точности и сильно уступали в энергетике. Кроме того, они были чертовски велики и тяжелы. С другой стороны, у Ивана были уймы томмиганов, из которых он выдавал море огня, но их патроны были пистолетными — не годящимися ни по мощности, ни по точности. Шуму хватало, равно как и пыли, заполнившей весь воздух, но никто не был поражён — разве что кому-то повезёт. Так что Карлу и его товарищам оставалось лишь сохранить спокойствие и точно стрелять. Никаких очередей — лишь точно выверенный одиночный огонь с прицелом на вспышки и тени, укладывающий противника одного за одним и делающий невыгодной с точки зрения соотношения смысла и риска идею сближения.

И ФГ-42, и Штурмгеверы на сотню лет обгоняли своё время. Для создателей ФГ было сложнейшей задачей обуздать яростную отдачу мощнейшего патрона в таком легковесном оружии, но его прямолинейная конструкция, разработанный специально для ФГ пружинящий приклад и дульный тормоз весьма помогали делу. Особенностью ФГ был непривычно большой угол завала пистолетной рукояти — почти шестьдесят градусов к ресиверу. Косметическая черта, ставшая вечной классикой — разработчики говорили, что сделали так ради возможности стрельбы во время снижения под куполом парашюта. Смотрелась ФГ до невозможности круто, словно из комиксов о Баке Роджерсе, но в стиле арт-деко — дьявольски продуманный дизайн складных прицельных приспособлений, складной игольчатый штык, встроенные сошки и горизонтальный магазин, для точной сбалансированности расположенный точно над пистолетной рукоятью. Кто-то как-то назвал винтовку семифунтовым МГ-42. При ведении огня в автоматическом режиме контролировать её было всё равно, что удерживать рвущегося зверя, но десантники в основном применяли режим полуавтомата, в котором можно было использовать каждый выстрел с максимальной точностью и стрелять быстро. Зелёные дьяволы применяли свои винтовки больше года и искренне их любили.

Те же, кому не повезло получить Штурмгевер, всеми силами пытались выторговать себе ФГ, чьи владельцы, однако, не жаждали такого обмена и берегли свои винтовки, как следует заботясь о своём оружии тщательно его смазывая.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тень гоблина
Тень гоблина

Политический роман — жанр особый, словно бы «пограничный» между реализмом и фантасмагорией. Думается, не случайно произведения, тяготеющие к этому жанру (ибо собственно жанровые рамки весьма расплывчаты и практически не встречаются в «шаблонном» виде), как правило, оказываются антиутопиями или мрачными прогнозами, либо же грешат чрезмерной публицистичностью, за которой теряется художественная составляющая. Благодаря экзотичности данного жанра, наверное, он представлен в отечественной литературе не столь многими романами. Малые формы, даже повести, здесь неуместны. В этом жанре творили в советском прошлом Савва Дангулов, Юлиан Семенов, а сегодня к нему можно отнести, со многими натяжками, ряд романов Юлии Латыниной и Виктора Суворова, плюс еще несколько менее известных имен и книжных заглавий. В отличие от прочих «ниш» отечественной литературы, здесь еще есть вакантные места для романистов. Однако стать автором политических романов объективно трудно — как минимум, это амплуа подразумевает не шапочное, а близкое знакомство с изнанкой того огромного и пестрого целого, что непосвященные называют «большой политикой»…Прозаик и публицист Валерий Казаков — как раз из таких людей. За плечами у него военно-журналистская карьера, Афганистан и более 10 лет государственной службы в структурах, одни названия коих вызывают опасливый холодок меж лопаток: Совет Безопасности РФ, Администрация Президента РФ, помощник полномочного представителя Президента РФ в Сибирском федеральном округе. Все время своей службы Валерий Казаков занимался не только государственными делами, но и литературным творчеством. Итог его закономерен — он автор семи прозаико-публицистических книг, сборника стихов и нескольких циклов рассказов.И вот издательство «Вагриус Плюс» подарило читателям новый роман Валерия Казакова «Тень гоблина». Книгу эту можно назвать дилогией, так как она состоит из двух вполне самостоятельных частей, объединенных общим главным героем: «Межлизень» и «Тень гоблина». Резкий, точно оборванный, финал второй «книги в книге» дает намек на продолжение повествования, суть которого в аннотации выражена так: «…сложный и порой жестокий мир современных мужчин. Это мир переживаний и предательства, мир одиночества и молитвы, мир чиновничьих интриг и простых человеческих слабостей…»Понятно, что имеются в виду не абы какие «современные мужчины», а самый что ни на есть цвет нации, люди, облеченные высокими полномочиями в силу запредельных должностей, на которых они оказались, кто — по собственному горячему желанию, кто — по стечению благоприятных обстоятельств, кто — долгим путем, состоящим из интриг, проб и ошибок… Аксиома, что и на самом верху ничто человеческое людям не чуждо. Но человеческий фактор вторгается в большую политику, и последствия этого бывают непредсказуемы… Таков основной лейтмотив любого — не только авторства Валерия Казакова — политического романа. Если только речь идет о художественном произведении, позволяющем делать допущения. Если же полностью отринуть авторские фантазии, останется сухое историческое исследование или докладная записка о перспективах некоего мероприятия с грифом «Совершенно секретно» и кодом доступа для тех, кто олицетворяет собой государство… Валерий Казаков успешно справился с допущениями, превратив политические игры в увлекательный роман. Правда, в этом же поле располагается и единственный нюанс, на который можно попенять автору…Мне, как читателю, показалось, что Валерий Казаков несколько навредил своему роману, предварив его сакраментальной фразой: «Все персонажи и события, описанные в романе, вымышлены, а совпадения имен и фамилий случайны и являются плодом фантазии автора». Однозначно, что эта приписка необходима в целях личной безопасности писателя, чья фантазия парит на высоте, куда смотреть больно… При ее наличии если кому-то из читателей показались слишком прозрачными совпадения имен героев, названий структур и географических точек — это просто показалось! Исключение, впрочем, составляет главный герой, чье имя вызывает, скорее, аллюзию ко временам Ивана Грозного: Малюта Скураш. И который, подобно главному герою произведений большинства исторических романистов, согласно расстановке сил, заданной еще отцом исторического жанра Вальтером Скоттом, находится между несколькими враждующими лагерями и ломает голову, как ему сохранить не только карьеру, но и саму жизнь… Ибо в большой политике неуютно, как на канате над пропастью. Да еще и зловещая тень гоблина добавляет черноты происходящему — некая сила зла, давшая название роману, присутствует в нем далеко не на первом плане, как и положено негативной инфернальности, но источаемый ею мрак пронизывает все вокруг.Однако если бы не предупреждение о фантазийности происходящего в романе, его сила воздействия на читателя, да и на правящую прослойку могла бы быть более «убойной». Ибо тогда смысл книги «Тень гоблина» был бы — не надо считать народ тупой массой, все политические игры расшифрованы, все интриги в верхах понятны. Мы знаем, какими путями вы добиваетесь своих мест, своей мощи, своей значимости! Нам ведомо, что у каждого из вас есть «Кощеева смерть» в скорлупе яйца… Крепче художественной силы правды еще ничего не изобретено в литературе.А если извлечь этот момент, останется весьма типичная для российской актуальности и весьма мрачная фантасмагория. И к ней нужно искать другие ключи понимания и постижения чисто читательского удовольствия. Скажем, веру в то, что нынешние тяжелые времена пройдут, и методы политических технологий изменятся к лучшему, а то и вовсе станут не нужны — ведь нет тьмы более совершенной, чем темнота перед рассветом. Недаром же последняя фраза романа начинается очень красиво: «Летящее в бездну время замедлило свое падение и насторожилось в предчувствии перемен…»И мы по-прежнему, как завещано всем живым, ждем перемен.Елена САФРОНОВА

Валерий Николаевич Казаков

Детективы / Политический детектив / Политические детективы