Читаем Честь пацана полностью

– И что теперь? – вспылил я. – Так раздай всем фото, чтобы знали! Мамай, я за свою сестру убью, и мне плевать, что после этого со мной будет! Пусть на пушечный выстрел к ней не подходят, так своим и скажи, иначе я за себя не отвечаю! Не знали они, видите ли! – несло меня. – А если не знали, так можно над любой встречной девчонкой измываться? Ты бы дисциплину, что ли, подтянул, палочные наказания ввел. Для того контору открывал, чтобы свои боялись?

Присутствующие недоуменно переглядывались, поморщился Уйгур.

– Эй, ты не разгулялся? – прищурился Мамай. – Шериф, ты шибко-то берега не путай, не забывай, где находишься.

– Ладно, Мамай, извини. – Я опомнился. – Перегнул, согласен. Но повторяю, это моя сестра. Она живет здесь с рождения, только последние шесть лет отсутствовала. Ты бы как поступил? Да ее теперь неделю колбасить будет, из дома побоится выходить…

Я заткнулся, и наступила интересная тишина. Мамай разглядывал меня с превеликим интересом. Собственные подчиненные его уже не интересовали. А что я неправильно сказал?

– Ладно, Шериф, не бери в голову, все в порядке. – Мамай улыбнулся. И все остальные расслабились. – Ты правильно поступил, будь у меня сестра, я бы всех за нее покрошил. Что стоишь такой напряженный? Инцидент исчерпан, все, забыли. А вы, долбонавты, – он резко повернулся к своей провинившейся «шелухе», – тридцать кругов вокруг футбольного поля! И ни кругом меньше, вперед! Фитиль, проследи! Умеешь считать до тридцати? Филонить будут – пинками гони!

Провинившиеся поволоклись из подвала, опустив головы. Жилистый паренек лет семнадцати побежал за ними, надевая на бегу куртку. Зашевелились остальные. Уйгур украдкой подмигнул, возобновил прерванное упражнение.

– Ну что? – резко спросил Мамай, впиваясь в меня глазами. – Проехали, говорю, что не так? Или казнить их публично? Уж извиняй, что есть, с тем и работаем. Ты же не хочешь к нам? Все, отвали, Шериф, не до тебя. Подумал, кстати, насчет ринга? – Он кивнул на своих «конторских» в боксерских перчатках.

– Приду, Мамай, обещал же, – проворчал я. – Но не сегодня, у меня там Светка уже повесилась…

Сестру я успокоил. Пришлось постараться, но справился. Убедил, что все в порядке, теперь будут кланяться, величать по имени-отчеству, расстилать ковровую дорожку при выходе из подъезда. Самым бестолковым – разъяснять, чья она сестра. Если и это не поможет – то бегом к брату-заступнику. Светка улыбнулась сквозь слезы, прошептала: «Да иди ты», – и пошла спать.

Мама приходила с работы уставшая, сидела, вытянув ноги, потом вскакивала и начинала метаться по хозяйству. Устраиваться на работу я пока не спешил. Остались деньги от бешеных премий в НИИ – тратил я их разумно, часть отдавал маме.

«Съезди в технический институт на Маркса, – уговаривала меня родительница. – Там есть факультет с твоей специальностью. Поговори с деканом – может быть, оформят переводом? Ну и что, что тебя отчислили? К бывшим студентам, отслужившим в армии, относятся благосклонно, возможно, пойдут навстречу. Подключим папу, у него наверняка остались связи. А если нет, ничего страшного, поступишь заново, ты же не глупый мальчик?..»

Я оттягивал, как мог, этот сладостный миг, оправдывался тем, что в апреле еще рано об этом думать, обязательно съезжу, но потом. Свою дальнейшую жизнь без высшего образования я не представлял, но как, черт возьми, не хотелось учиться! Неужели обленился?

Я вновь посетил гараж, все-таки выгнал папину «шестерку», доехал до мастерской, где трудился Уйгур. Ренат рассмеялся: пересилил все-таки себя. Ничего «неоперабельного» в двигателе не нашли, узлы работали, кое-что подтянули, заменили сайлент-блоки, чтобы корма не виляла. Ренат отказывался брать деньги, но я настоял. Сел за руль, дважды объехал вокруг района. Не сказать что все работало безупречно, но машина шла. Следующим этапом Уйгур обещал поставить магнитолу с кассетоприемником – как можно ездить без любимой музыки? Выезжать в город я побаивался. Остановился на краю футбольного поля, вышел покурить. Кусок был лакомый, любая группировка отхватила бы с руками. Раньше тут был стадион, теперь от него остались лишь несколько рядов скамеек. В центре – игровое поле в жухлой траве, вскрывшейся после таяния снега, по периметру – беговая дорожка. Посреди футбольного поля пацаны Мамая проводили тренировку по рукопашному бою. Их было человек двадцать: и «шелуха», которую еще учить да учить, и пацаны постарше – «супера», основная ударная сила в махачах и набегах. Покрикивали старшие, показывали, как защищаться от ножа, наносить удары – монтажкой, арматурой. Показывали, как метать железные шары, а когда они кончатся – все, что есть под рукой. Рычал Олежка Холодов, другие «воспитатели», которых пока не представили.

«Марш, марш левой! – хрипло надрывался Вячеслав Бутусов. – Марш, марш правой!» Под музыку это смотрелось зрелищно, хотя не все у пацанов получалось.