Читаем Честь пацана полностью

– Слушай, а что, реально в других районах лучше не появляться? – спросил я. – Это как вообще? А если надо? Мы когда в школе учились, такого не было. Может, просто везло, проскакивали?

– Может, и везло. – Уйгур пожал плечами. – Но я пару раз точно не проскочил, огребал по полной. Всегда так было, только… Знаешь, как сейчас говорят: раньше и трава была зеленее. Раз надо, то поезжай, Шериф, кто тебя остановит? Дело случая. Будь тебе четырнадцать лет, точно бы не советовал. А так ты мальчик уже большой – может, и пронесет. От двух-трех отобьешься, но вот если толпой навалятся… Да шучу, не обращай внимания, – Уйгур махнул рукой, – ты же не пришит к нашей конторе, можешь и в «Электроцентраль» съездить, пощипать нервы. Или в центр на автобусе, а лучше на такси, потому что и в автобусе огребешь… Ну все, бывай, до скорого. – Ренат протянул руку и выскользнул из гаража. Впрочем, через несколько секунд вернулся. – Да, ты кабельное поставил?

– Уйгур, я только вчера приехал, какое кабельное? Что за штука?

– Да ты что?! Объявления на дверях подъезда почитай, обязательно найдешь. Придут, подключат к обычному ящику. Оплата копеечная. Зато вечерами… прямо цвет мирового кино с гнусавым переводом. По ночам, бывает, и порнуху крутят, вот вчера «Оргии Распутина при царском дворе» крутили… Ну, это так, на любителя. Завтра в семь вечера «Рэмбо» запустят со Сталлоне. Все наши пацаны смотреть сядут. Ну бывай, не кашляй…

Глава вторая

Потянулись дни. Дотаивал снег, все чаще пригревало солнышко. Кабельное телевидение действительно тянули, по звонку пришли два хмурых субъекта, подключили, пожелали приятного просмотра. «Мультики с шести до семи вечера, – просветил один. – Сейчас „Том и Джерри“ крутим, ржач невероятный. – При этом работник студии даже не ухмыльнулся. – А вот после полуночи по выходным дням… Мы анонс не даем, сами разберетесь, но постарайтесь, чтобы взрослых у экранов не было».

Родители всегда ложились в одиннадцать вечера, а то, что Светка выросла и уже не увлекается мультиками, я как-то упустил. Впрочем, «Том и Джерри» нам зашел, только котика было жалко. «Ерунда, – сказала мама, вытирая слезы с глаз. – Наш „Ну, погоди“ лучше».

Ближе к вечеру на хоккейной коробке стала собираться молодежь. Тусили пацаны и девчонки. Пацанов было больше – от тринадцати до шестнадцати, мелькали физиономии и постарше. Все в похожих болоньевых куртках, в шапках «фердинандках» или «гребешках». Отдельные лица уходили, другие появлялись. Опасливо косились жильцы микрорайона, проходящие мимо. Своих пацаны не трогали. А ко взрослым вообще не докапывались (в основном). Стоило поразмыслить: я уже взрослый или еще нет? Коренастый невысокий мужик в куртке с овчинной оторочкой увлеченно общался с Уйгуром и Холодом. Волос на голове у мужика был самый минимум, лицо было в принципе не отталкивающим и смутно знакомым. Очевидно, Мамай – собственной персоной.

За стенкой кряхтела Светка – делала вид, что учит домашние задания. С утра пораньше я взял ее за руку и отвел в школу. Мамы не было – побежала оформляться на работу в свой прежний секретариат.

– Может, не надо? – жалобно тянула Светка. – Ну была я уже в этой школе, что там хорошего?

– Отведи ее, Андрей, – высунулся из своей комнаты отец. – Хватит бездельничать, пусть учится. Документы возьми, мы же не меняли прописку.

Светка ныла всю дорогу, и я с трудом сдерживался, чтобы не треснуть ее по затылку.

– Мама дорогая, у меня дежавю, – сказала постаревшая завуч Ирина Геннадьевна, переводя взгляд с меня на сестру. – Что в переводе означает «уже видела». Какими судьбами, бродячие мои? Света, еще чуть-чуть, и я бы тебя не узнала.

– Забирайте, Ирина Геннадьевна. – Я подтолкнул Светку коленом. – Она опять ваша. Можете в тот же класс определить – откуда она сбежала шесть лет назад. Вот смеху-то будет…

– А что у нас с глазами, Светлана Андреевна? – всмотрелась завуч. – Где неистребимое желание грызть гранит науки? Хорошо, Андрей, можешь быть свободен, дальше мы сами. Представляешь, Надежда Яковлевна до сих пор их классный руководитель. Вот обрадуется-то.

– По правде сказать, смутно представляю, – признался я. – Школьные годы чудесные – это, конечно, очень трогательно, но уже шестой год пытаюсь их забыть. Крики старшины на рассвете – куда приятнее. Вы же не обижаетесь?

К вечеру надоело сидеть в квартире, я вышел погулять. Мамай как раз простился со своими соплеменниками, вразвалку шел через двор. Я из вежливости остановился. Этот субъект по школе вспоминался смутно, но вид он имел убедительный.

– Точно, – хмыкнул Мамай, – тебя-то мне и надо. – Он сменил направление и первым протянул руку. – Шериф, верно? – Он отстранился, стал с прищуром меня разглядывать. – Нет, дружище, не помню тебя. Андреем звать? Ну, привет, Андрей.

– Привет… Мамай? – Я сделал паузу. – Или по имени – Виктор?