Я его не слушал, шумно дышал, приводил психику в нормальное состояние. А она не приводилась. Бурлила. Издевалась пока. Ну, идиотизм! Ну, действительно, дурость. С КолаНиколой мы прокололись как последние лохи. Это понятно. Провалили операцию. Расскажи кому – засмеют. Пастухову признаваться пока нельзя, напарник не поймёт. Смеяться будет. И Волкову тоже нельзя… Кстати, а где этот Волков? Куда он делся? Бросил нас? Нет, не может быть… И где КолаНикола?

Матвей меня в это время о чём-то спрашивал, даже рукой в грудь оказывается пальцем тыкал…

– Что? – я сконцентрировал внимание на нём.

Майски-Гладышев чуть громче повторил вопрос.

– Я спрашиваю, ты глухой? Зачем тебе эти верёвки, спрашиваю, даже две, и эти, амулеты? Ты что ли металлист?

Я проследил за его пальцем, понял его вопрос, сам себе удивился. И правда, я так с двумя мотками верёвки и с «колокольчиками» на шее, как та безрогая коза, носился. Вернее козёл. Не выбросил, из рук не выпустил. Рефлекс. Армейская выучка сказалась, на моторике, ни при каких обстоятельствах не бросать выданное тебе снаряжение, вот и… Ну не придурок ли, а! Придурок! Дурак! Мы все дураки.

– Скажи мне, олигарх долбанный, ты почему здесь вообще оказался? – «пылил» ещё я. – Почему не на своей Барвихе или, где там, Рублёвке? Что у тебя за вид, вице-президент? Как ты на этой помойке вообще оказался. Где твои дрезы, порш– феррари, прикид?

Матвей Майский-Гладышев дурашливо скривился.

– Часы и мобилу я заложил, проиграл в смысле. А машина дома, отец ключи забрал. Менты настучали. Я, в общем, ночью в гонках участвовал, в этих, стрит-рейсерских, вот и… нажаловались, прикид тоже дома… Мы здесь релаксируем. Это же все наши… Золотая молодёжь, говорят. Слыхал же. В журналах фотки есть. Видел? Кому надоело по разным пати и тусам тусоваться. Там же полный отстой! Мы придумали свою… Тайно и с паролем. Прикольно. Ты же видел… Курнём немножко травки и… И всем весело…

– А менты повяжут?

– Так в том-то же-ж и кайф! Адреналин… Не унёс ноги, в обезьянник или к пожарникам в лапы попал.

Я чего-то не понимал.

– И где тут кайф. В чём? – тупо переспрашиваю.

Матвей изменился лицом, прокис, горестно вздохнул.

– Согласен. Нет уже кайфа. Отец или дядя позвонят, нас сразу выпускают.

– А ты бы хотел по настоящему загреметь, да? – Ехидно заметил я, не ехидно, нервно просто. – Тогда не сообщай отцу.

– Ага, не сообщай! Они сами по базе пробивают и… выгоняют. Какой тут адреналин? Никакого.

– Понятно. Бить тебя некому, мальчик, – заметил я. – И не по заднице.

– Ага! Меня и пальцем никогда… ни дома, ни в школе…

– Жаль! Думаю, не помешало б.

– Наверно.

– Короче, это не уйдёт, я тебе обещаю. А вот нам сейчас нужно…

43

А перед всем этим, Борис Фатеевич Волков в 12 часов 55 минут отчётливо через окно увидел, потому что ждал, к подъезду подъехал и остановился серый мерседес с тонированными стёклами и сине-голубым милицейским номером. Из него неторопливо вышел невысокий человек в тёмных очках, с брюшком, большой лысой головой, в генеральском мундире. Коротко оглянувшись, генерал выпрямился, надел на голову фуражку, подошёл к входной двери, набрал код, и открыл дверь, но… Нет, не вошёл, на пороге задержался, не то размышляя, не то прислушиваясь к чему-то. И машина тоже стояла, не уходила… Водитель команду ждёт, догадался Волков, страхует генерала. «Иди-иди, – злорадно подумал Волков, – там тебя очень ждут, дожидаются». Не студентку Лику он имел ввиду, а КолуНиколу с Волькой. В его задачу входило встать на то место, как только мерседес отъедет, чтобы быть рядом с подъездом. Номера машины Волков предварительно замазал.

Борис Фатеевич смотрел на остановившуюся фигуру в дверях с напряжением, почти подталкивая взглядом, а руку держал на ключе зажигания. Но, опять это «но», генерал вдруг неожиданно отшатнулся от двери, и очень быстро, почти бегом бросился к машине, согнувшись, «рыбкой» юркнул в предусмотрительно водителем открытую дверь салона, машина газанула с места…

Не понимая, Волков проводил её взглядом, потом торопливо – не упустить! – завёл двигатель «тойоты» и пустился вдогонку. Не видел Борис Фатеевич, как из подъезда дома пулей выскочили, озираясь по сторонам, испуганные Волька с главредом, за ними высыпала толпа не то бичей, не то рокеров… Увидел только, как навстречу ему, в переулок, сворачивает милицейский уазик. Не один, два даже, один за другим. Уазики он увидел боковым зрением, не придал значения, за мерседесом спешил. Машина генерала уже свернула с Можайского переулка на Студенческую, мигая правым поворотом нацелилась на Кутузовский проспект… Волков почти догнал её. Почти упёрся бампером…