Фирсов вздохнул, наморщил лоб… На «воспоминание» ушло не больше двух минут. Лейтенант протянул Михаилу лист с адресами… Капитан, сощурившись, прочёл, удовлетворённо кивнул головой, протянул руку к телефону.

– Дежурный! – вызвал дежурного милиционера. – Отведи задержанного в 13-ю, пусть в одиночке посидит. Приедем оформим… Наручники не снимать. Осторожнее. Он самбист вроде. Пусть пока подумает.

– Вы меня арестовываете? Вы нарушаете, – вновь занервничал Фирсов. – Меня военной прокуратуре нужно передать. Я военнослужащий… Разрешите позвонить, разрешите…

Михаил резко наклонился над ним. На ухо зло прошептал:

– Заткнись, сучара. О том, кому тебя надо передать, и когда, я знаю. И не вякай больше при мне, пог-ганец, что ты военнослужащий. Таких подонков сразу к стенке надо ставить, или при побеге… ты этого хочешь?

– Нет-нет.

– Вот и молчи, – выпрямившись, ровно и спокойно произнёс для всех – Конечно, передадим. Как только, так сразу.

Фирсов с трудом поднялся со стула, сгорбившись, вышел…

Лейтенанты, Пётр и Павел, смотрели на начальника с заметным непониманием и осуждением.

– Да не смотрите вы так, расстрельная команда, – с улыбкой, воскликнул Михаил. – Я знаю, что нарушаем. Виноват! Беру на себя. – Капитан Трубач перестал дурашливо ёрничать, стал серьёзным. – С таким подонком иначе нельзя, ребята. Только пока он не опомнился. Да и военная прокуратура это дело замнёт, из корпоративных соображений. Не первый раз. Поверьте. Я знаю что говорю. Да и не часто мы так с задержанными. Это – исключение. Лады? Мир? Мир?

Лейтенанты переглянулись…

– Конечно, товарищ капитан.

– А то уж мы расстроились…

– Нас не такому учили.

– Это понятно. Но в работе приходится экспериментировать, то Шекспировские страсти изображать, то Мольеровские… Такие проходимцы попадаются… Как этот, например…

– Желательно бы в рамках закона.

– Это непременно, товарищи лейтенанты… Поработаем, поучимся… Я у вас, вы у меня.

– Это обязательно.

– Вот и хорошо. А сейчас… – Михаил вновь поднял трубку телефона… – Дежурный, группу ОМОН на выезд. И нам машину. – Положив трубку сообщил. – Едем за следующими орлами… Пока горячо!

– К Мигунову?

– Да, и к Виталику с Толиком… Оружие проверьте.

– Всегда готовы! – ответили лейтенанты.

Капитан прищурился.

– Напоминаю, товарищи офицеры, действовать только в рамках закона, пожалуйста. Чтоб ни одна пуля в вас не попала. С меня хватит потерь.

– Так точно, гражданин начальник!

– Ух, ты! Значит, сработаемся. Поехали.

Виталика с Толиком задержали совсем буднично, а вот Мигунов скрылся. Жена в ужасе глядела на омоновцев, ничего внятного произнести не могла, сильно напугана была, но две недоеденные порции борща на кухонном столе, в тарелках и одна пустая рюмка и бутылка водки говорили, Мигунов только что был здесь… Даже военная форма на вешалке была, и туфли в прихожей… Похоже в домашнем Мигунов подорвал, в тапочках…

34

Радостное ощущение возвращения в свою фирму Волкова Бориса Фатеевича быстро сменилось разочарованием. Достаточно ему было посмотреть финансовый отчёт и бухгалтерский баланс. Экономика ни к чёрту, показатели падают, деньги на непонятные платежи уходя, коммерческий отдел на звонки отвечает уклончиво и неопределённо, юротдел занят в основном рекламационной работой. Виданное ли дело? Производство завязло, почти встало. Волков поспешил на «завод», как он его называл. Встретил президента ПТФ ОАО «Афродита» бессменный начальник производства Валерий Викентьевич.

Бывший сотрудник Минпищепрома СССР встретил шефа с улыбкой, совсем не так, как вице-президента Никитина. Да и разговаривал с ним шеф всегда по-другому, по-дружески, по-товарищески. Друг друга они уважали. Понимали смысл и задачи производства, гордились общей работой. Как-никак с пустого места дело начали, вместе. Да и возраст обязывал. Валерий Викентьевич в отцы большинству сотрудников годился, и шефу тоже. Да и разных наград, в том числе и Правительственных, бывшего СССР, у Валерия Викентьевича было по числу не меньше, чем всех сотрудников фирмы, наверное.

– Валерий Викентьевич, рассказывай, дорогой, как вы тут без меня до такого дошли, – спросил Борис Фатеевич, усаживаясь на стул в маленьком, тесном кабинетике начальника производства. Тот расстроено скривился.