Итак, в ту ночь, когда между князьями разыгрались описанные нами события, наши покровители, св. Вацлав и св. Адальберт, посетили людей, находившихся в тюрьме. Проявив к узникам, которые были удручены сильными мучениями, свое святое расположение, они освободили их таким образом: вырвав сначала вместе с ближайшими дверными створами сами двери, они затем выломали заднюю железную дверь тюрьмы вместе с засовами, сломали колоду, к которой были жестоко прикованы ноги осужденных, и, сломанную, выбросили вон. И тотчас же в ушах заключенных зазвенели голоса: «До сих пор ни до вас, ни до этой страны наши речи не доходили, ибо вы были недостойны божьей милости; так было потому, что эти князья вели войну между Чехией и Моравией, войну еще более [жестокую], чем внутренняя война. Но поскольку благо, милосердие и расположение божье находят свое выражение в действиях святых и избранных, а мы, святые, обращаем свое внимание на то, на что они обращены, то мы можем обнаружить свое присутствие голосом лишь в том случае, если божья милость проявила свое милосердие. Поэтому поверьте в милосердие божье, встаньте и поспешите в церковь. Объявите там, что мы, св. Вацлав и св. Адальберт, освободили вас и принесли мир».[Узники] как будто очнулись от тяжелого сна. Освобожденные уже от оков, они вышли свободными, в то время как стража еще спала, и сделали то, что им было указано. В тот же день произошло также другое чудо, как и было предсказано в явлении святых мучеников. Конрад, брат короля, добился мира между королем и его сыном. Ибо до того они были в таком раздоре, что относились друг к другу с подозрением и большой боязнью. Король опасался, что сын лишит его престола, а сын боялся, что отец его схватит. За сыном следовала молодежь одного с ним возраста, а также большая часть вельмож, и почитали его с большой любовью люди более смелые и храбрые на войне. Сторону же короля держали епископ Козьма, настоятели церквей и все те вельможи, которые были старше по возрасту и имели большое значение в совете, а также весь вооруженный народ. И если бы снятое благочестие Вацлава и великое милосердие всемогущего господа нс положили бы конец, как того желал король, всему этому волнению вельмож и народа, то в это время произошло бы злодеяние, самое большое со времен основания города Праги.

48

Комиты, оставшиеся в лагере, видя это, отправили к Бржетиславу послов с таким заявлением: «Если ты, доверяя своему отцу, решил возобновить с ним дружбу, то мы ему совершенно не верим, мы достаточно знаем его коварную хитрость и больше боимся его дружбы, чем его неприязни. Ибо подобно медведю, который никогда не оставляет даже наименьшего удара неотомщенным, он не прекращает мстить до тех пор, пока все, чем мы его оскорбили, не будет отомщено до конца. Поэтому: или разреши нам уйти в какую-либо страну, или сам вместе с нами поищи на свете более обширных дворцов. Мы же никому не желаем больше служить, чем тебе, нашему господину». Бржетислав понимал, что князь не может носить звание князя, если он лишен воинов, подобно тому, как воин не может нести своей службы, если он лишен оружия. Поэтому Бржетислав предпочел вместе [со своими воинами] искать хлеб на чужбине, чем одному, без них, жить на родине в мире с отцом. Более двух тысяч воинов, забрав с собой все, как скот, так и рабов, во главе с князем Бржетиславом немедленно отправились к венгерскому королю. Король Владислав, отнесясь к Бржетиславу как к своему родственнику[438], принял его радушно и отвел его воинам для жительства место по названию Банов[439], у града Тренчин. Место это расположено среди лесов и гор, богато зверем, очень удобно для охоты. Из прилегающих областей, по предписанию [венгерского] короля, [воинам Бржетислава] доставлялись пища и другие дары природы. Самого же Бржетислава, с его немногими людьми, король поместил среди роскоши в королевском дворце.

49