Читаем Червонец полностью

По опыту он, конечно, знал, что подавляющее большинство советских «зэков», как и во всём, наверное, мире начисто отрицают справедливость вынесенных в отношении них судебных приговоров, и на вопрос, за что сидел или сидит, чаще всего категорично отвечают: «Ни за что». Поэтому утверждения подследственного «не убивал» и «не насиловал» по всей здравой логике должны быть сейчас так же категорично проигнорированы. Но, почему-то, в данном случае опыт не виделся Наконечному всенепременным условием для такого игнорирования. В жёсткое противоборство с опытом, логикой, да и просто со здравым смыслом, отчаянно призывавшим не лезть на рожон, когда всем всё «и без сопливых ясно», уже далеко не впервые за годы его нынешней деятельности вступило врождённое наконечниковское сверхчутьё на несправедливость, при практически всегдашнем безошибочном срабатывании которого «настырная упёртость» этого «какого-то не такого, не от мира сего» следователя становилась поистине несшибаемой, что уже создало ему немало сложностей по службе. И по причине чего он, будучи в знаково-переломном в отношении жизненных достижений «христовом»12 возрасте, носил в петлицах всего три маленькие «старлейские» звёздочки юриста второго класса, тогда как многие даже не самые башковитые и не слишком целеустремлённые его однокашники давно донашивали «четырёхзвёздный первоклассный» чин. Ну, а кто поумнее да попрактичнее… – степенно расхаживали в петлицах младших советников юстиции с большой солидной «майорской» звездой, а то и – советников с двумя «подполковничьими».

Та же «настырная упёртость» сыграла, увы, не созидательную роль и в

личной, семейной его жизни, неполадки в которой очень часто и легко прерывали карьерный рост даже самых удачливых, талантливых и перспективных советских служащих. А от Влада Наконечного, чуть не с пелёнок грезившего о победоносной профессиональной своей борьбе со всяческой неправдой на этой планете, за неполные семь лет службы в прокуратуре ушли уже две жены. Вот вам и карьера… Третья жена – независимая, как и он сам, нравом таёжная красавица Дарья, после недавней свадьбы с которой ещё не были даже полностью распакованы коробки с подарками, похоже, в последнее время тоже начала о чём-то задумываться в меру своей особой, впитанной с молоком матери наблюдательности как родившейся и выросшей в лесу дочери и внучки потомственных егерей13: слишком натянуто, со слишком фальшивыми изображениями улыбки, больше походящей на гримасу, здоровались с её мужем первые лица района и их приближённые. И если при общении с первыми лицами не всегда угадаешь, о чём они думают на самом деле, с приближёнными проще: их поведение в момент «здоровканья» – лучший индикатор общественно-политического положения, веса и перспектив в районе, а то и в областном масштабе любого местного должностного лица. Ведь осведомлённость этих «мелких сошек» об истинном отношении и мнениях партийно-советских «вождей» к кому и о ком бы то ни было на всех этажах номенклатурной иерархии бесспорна.

Но, хоть зачастую и с натяжкой в улыбке, а всегда исключительно вежливо, вплоть до слащавой до приторности, и это тоже успела подметить наблюдательная Дарья, здоровались с Наконечным на территории района практически все. И многие из этих «практически всех» такую вежливость демонстрировали на всякий случай: слава за Владиславом Игоревичем с начала его работы в этих краях ходила неоднозначная. С одной стороны, не отнять у него было исключительной принципиальности в правовых оценках. И в душе всякий, кто его знал, эту принципиальность признавал без колебаний и сомнений. А знали его опять же практически все, ибо масштабность личности «прокуратурского» следователя Наконечного на каждом новом месте его службы после очередного, как правило, всё дальше и дальше от областного центра перевода из более крупного и развитого района всегда в район менее интересный по всем показателям и безусловно худший по перспективам служебного роста, быстро оценивал каждый, кто хоть каким-то образом соприкасался с правоохранительной системой. А поскольку никак не соприкасающихся с нею среди представителей сельской интеллигенции, наверное, не бывает, то не было и открытых проявлений хоть малейшего неуважения или пренебрежения к его персоне.